Раньше не промолчала бы. Но сейчас все изменилось. Раньше у нее был только народ, только родная планета, которую женщина оберегала как зеницу ока. Ради нее она была готова пожертвовать своей жизнью, всем, что имела… Но вот после родов, а вернее, чуть пораньше, ее приоритеты резко сместились.

Если бы сейчас перед Амидалой поставили выбор наподобие «семья или погибель Набу», она, пожалуй, выбрала бы семью. Эта мысль ввергала в ужас, заставляя содрогаться от нервной дрожи. Она, патриотка своей страны, с младенческих пор воспитываемая как политик, выбрала бы семью?

Скорее всего, да.

К счастью, пока выбор не стоял так остро. Сейчас ее не заставляли отдавать предпочтение Набу или семье.

«Какое счастье, что Палпатин не знает про детей», - пронеслось в голове.

Знай он про этот простой факт, мог бы вертеть ей как хотел… Да и не только ей. Энакин тоже был слишком, даже больше чем все те папаши, которых она наблюдала за свою жизнь, привязан к крохам. Император получил бы сразу обоих родителей, считай, что в рабство.

Сейчас у него такой возможности не было.

– И, надеюсь, не будет, - пробормотала Падме, машинально продолжая строчить.

Включенный головизор отлично заглушил ее тихие слова, не вызывая вопросов у Бейла и Мотмы, которые примчались сразу, как только узнали, какую цель преследует Амидала.

– Не советовала бы я Вам идти на личный прием к Палпатину, - поджав губы, тщательно скрывая свой страх, проговорила Мон, едва услышала цель, по которой Падме очутилась в сенате в выходной.

Да, конечно Амидала была тем еще трудоголиком… но не в последнее время.

Падме лишь покачала головой.

– Я не могу поступить иначе, - с болью посмотрела она на собеседницу. – Тройные налоги… это чересчур. Плюс ко всему, Палпатин сам родом с Набу… Может быть, он пойдет нам навстречу.

Мон отвернулась, слушая такие речи. Слишком глупо поступала Амидала… Слишком глупо. Этот монстр, обитающий в лучшем кабинете сената, славился своим искусством вытягивать из людей, которые появлялись под его светлые очи, всю информацию, все секреты, которые они тщательно желали скрыть.

Напрасно они припоминали Амидале ее же слова о том, как опасно сейчас высовываться – она, будто звездный разрушитель, настойчиво отстаивала свою точку зрения, готовая растерзать всех, кто попадется на пути.

Понимая, что с Падме, которая увидела опасность для Набу, ничего не поделать, Бейл и Мон решили остаться с ней, дабы потом проконтролировать, чтобы сенатор не написала в документе ничего личного.

Молча, пытаясь сдержать боль, плескавшуюся внутри от потери Зара, они невидящими взглядами смотрели в головизор, стараясь отрешиться от горьких мыслей. Все понимали – смерть Фанга лишь начало, так сказать сигнальный факел для всех, кто поддерживал неблагопристойные мысли насчет Империи и Императора.

Предупреждение, призванное заставить инакомыслящих закопаться в свои норки, и не вылезать оттуда…

Падме предвидела это. Бейл был крайне благодарен ей за рекомендации, которые, возможно, спасли не одну жизнь.

Страшно было даже подумать о том, что могло случиться, вылези они на поверхность, хоть немного прояви себя… Зара был бы явно не единственной жертвой.

Лишь один простой факт подтачивал решимость сенаторов, вселяя в сердца старательно скрываемый ужас.

Никто не знал, как умер Зара, однако, раны от светового меча не оставляли никаких вопросов. Вернее, был лишь один. Как много сенатор успел рассказать палачу перед своей смертью? Сколько имен он успел назвать?

Как ни странно, насчет этого вопроса Падме не волновалась. Если бы муж узнал о том, чем она занимается… с его-то характером, вряд ли Энакин сумел бы промолчать… Да и стремительные аресты других сенаторов послужили бы явным сигналом.

Так что она была уверена – Зара промолчал, игнорируя все заданные вопросы, если ему их, конечно, задавали.

Оканчивая петицию своей подписью, она встала с кресла, умоляя себя не торопиться. Да даже если она напишет эту бумажку сейчас, прием все равно будет завтра, так что времени было полно. Даже слишком много…

Однако, шестое чувство вопило где-то внутри, будто умоляя ее поскорее вернуться домой. Прогоняя от себя бессмысленную тревогу, она протянула датапад Органе.

– Вроде бы, все составлено так, что не придерешься, - задумчиво проговорила она, еще раз прокручивая в голове текст, который упрямо не желал идти на ум.

Перед глазами возникли такие родные личики…

Амидала мысленно махнула рукой.

«С малышами сейчас Энакин. С ними не случится ничего плохого».

Бейл задумчиво покачал головой, заставляя ее вернуться ее из тревог, заполняющих всю душу, в реальный мир.