Сейчас было нельзя ничего поменять.

Рассекая воздух резкими движениями, он толкнул дверь, заходя в кабинет, освещенный лишь лучами закатного солнца.

Ничего не говоря, Скайуокер опустился на одно колено, преклоняя голову перед мастером, который почему-то стоял посреди комнаты, будто ожидая его.

Долгое, выматывающее молчание…

Тщетно пытался Энакин считать чувства, настроения Сидиуса. Тот тщательно прикрылся, заставляя ученика лишь догадываться о своей реакции. Он будто прощупывал, как тот реагирует, мучительно заставляя того ждать, разрываясь от волнения на куски…

– Я разочарован, - холодный, будто арктический лед голос разорвал тишину, заставляя вздрогнуть уже потерявшего было надежду на любой разговор Скайуокера.

Тщательно подбирая слова, ученик поднял голову, пронзая мастера полными раскаяния взглядом голубых глаз.

– Как Вашу правую руку, мастер, меня многие ненавидят, и желают мне и моей семье смерти, - начал Энакин свое объяснение.

Мастер не мог почувствовать в этих словах ложь. Только сейчас, краешком сознания он понял, почему согласился на крайне глупое предложение жены.

Все было отнюдь не потому, что Падме боялась Палпатина… Хотя, конечно, первичной причиной, за которой скрывалась истина, стало это. Однако, стоило ему лишь один раз увидеть родные мордашки, чтобы понять, что если ему попытаются насолить, то сделают это через малышей… А этого он просто не мог допустить.

Возможно, этого оправдания Палпатину будет достаточно, пусть оно частично и было ложью. Но мастер не должен был этого понять. Он не сможет.

Энакин сам свято поверил в свою ложь с самого первого дня, едва почувствовал обжигающую ненависть в свой адрес. Именно тогда он понял, как жена была проницательна.

– Если меня захотят уничтожить, то они… будут действовать через малышей, - признал неизбежное Энакин. – Я не могу этого допустить, мастер.

Палпатин прикрыл глаза, считывая информацию, пытаясь докопаться до самых глубоких мотивов…

Ученик не врал.

Его и вправду каждый раз пронзали острые иглы страха, когда он думал о том, что кто-то может уничтожить детей.

Энакин был прав. Его ненавидели. Его боялись…

– Я не желаю тебе и твоей семье зла, - натянув доброжелательную маску, протянул Сидиус. – Но зачем было нужно скрывать это от меня?

Он не мог понять одного.

Было что-то странное, в тех чувствах, которые испытывал ученик. В том, что он верил в свои слова, Палпатин не сомневался ни капли. Но была ли это единственная причина? Или на самом деле все было чуточку по-другому?

Лишь одно мастер мог сказать абсолютно точно. Раз Вейдер скрыл эту информацию от него, на то была причина.

Падме или… недоверие?

В первом случае все можно было исправить. Просто подождать удобного случая… А потом девчонка просто исчезнет, как будто ее и не было.

А вот во втором… Если ученику есть что скрывать от своего мастера, это уже нехорошо. Значит, нет доверия, на котором он пытался построить отношения с Энакином. Может быть, метод кнута был бы лучшим вариантом?

Именно так его воспитывал Плэгас. Один кнут – и не одного пряника. Возможно, к Вейдеру был тоже необходим именно такой подход.

На мгновение на кончике пальца незаметно загорелась яркая молния, готовая сорваться в пространство, корежа и ломая.

– Ты не доверяешь мне? – короткий, будто жесткий удар, вопрос.

Скайуокер замер, понимая, что медлить нельзя. Каждая секунда, в течение которой он будет обдумывать ответ, смертельно опасна… Если он хочет все исправить, придется действовать наугад.

– Мастер… Я всецело доверяю Вам, но не могу сделать того же для Ваших лизоблюдов, - высказал он первые пришедшие на ум слова.

Да, этими словами он обвинял учителя в том, что тот может выдать конфиденциальную информацию кому-то другому. Но это было куда лучше, чем давать подозрения обвинять себя в недостаточном доверии.

Немного поразмыслив, Палпатин все-таки спустил сизую молнию на ученика, заставляя Скайуокера едва слышно зарычать от боли.

Похвальная реакция. Другие бы уже ползали по полу, хрипя и умоляя… А этот выстоял.

Возможно, с Вейдером не все потеряно… Но вот с его женушкой однозначно нужно завязывать.

– Я даю тебе последний шанс, ученик. Не заставляй меня усомниться в тебе еще раз… - гулкий, змеиный голос расползся по залу, наполняя каждый его уголок. – В следующий раз я не буду так снисходителен.