Почти сразу на же пороге появился Басс, чье выражение лица почти полностью совпадало со вновь затрясшимся от смеха Бэйкером, и гордо прошествовал к последнему незанятому стулу, прижимая к правой скуле окровавленный платок.

– Ты сдурел, что ли? – без особого возмущения поинтересовался Майлз. – Что ты с собой на этот раз сделал?

Монро молча откинулся на спинку стула, бросил платок на появившийся в доме пару дней назад стол и достал из-за пояса Desert Eagle и помахал им Мэтисону.

– Себастьян объяснял мне, что никогда, никогда в жизни не следует стрелять из этого, - Джереми кивнул на пистолет, который Монро успел присоединить к платку, - поганого дерьма…

Он осекся и густо, как бывало раньше, покраснел от осознания сказанного.

Взорвавшиеся хохотом бывшие морские пехотинцы только подлили масла в огонь, и Бэйкер стал похож уже не на помидор, а на в спешке сваренного в кипятке рака.

– Ну-ну, продолжай, - с насмешливым интересом подбодрил его Майлз, закидывая ноги на стол. – Что там с этим «поганым дерьмом»?

Джереми кашлянул, справляясь, наконец, со смущением:

– Держа его одной рукой, потому что не только пуля может застрять, но и…

– Джереми, я знаю причины, по которым военные почти никогда не использовали Desert Eagle, - со все еще не сошедшей ухмылкой с лица, оборвал его Мэтисон.

– Себастьян сказал, что со временем, может быть, и сможет научиться попадать даже в движущуюся цель. А пока – говорит – и тут же взял и выстрелил, держа его одной рукой, - сразу перешел к сути Бэйкер, кивая на Монро. – Попал себе вылетевшей гильзой по лицу.

– Выпендрежник, - подвел итог Майлз.

Себастьян фыркнул:

– Уж извини. Моя Беретта спасла мне жизнь месяц назад, если ты помнишь, и гордо сгинула в той же перестрелке, - и неожиданно перешел на серьезный, если не суровый тон, в котором сквозило раздражение.
– Оружия у нас не хватает даже по стволу на каждого. Набеги участились. Частокол вокруг наших жалких пяти строений держится вообще непонятно на чем, если учесть, что землю под ним размыло этим чертовым резким потеплением. Что ты хочешь? Чтобы я сделал себе дубину из ножки стула?

Мэтисон удивленно посмотрел другу в глаза.

– Ты что, Басс? Что стряслось?

– Ничего, - буркнул тот, стирая рукой с лица все еще сочащуюся кровь. – Извини.

Бэйкер молча переводил взгляд с одного на другого, и в его голубых глазах читалось искреннее сожаление.

– Может, мне выйти? – тихо спросил он, уже поднимаясь со стула.

– Сиди, - хором отозвались его собеседники.

– Ладно, - пробормотал Джереми, усаживаясь обратно.

Мэтисон вздохнул, потом сам встал и вышел из комнаты.

Бэйкер проводил его изумленным взглядом, ожидая хлопка входной двери. Но его не последовало.

Басс что-то тихо произнес, но он не разобрал слов.

Майлз вошел через минуту, держа в одной руке бутылку Black Label, а в другой – три алюминиевые кружки.

Джереми узнал виски – Басс подарил его Мэтисону еще в ноябре на двадцать шестой день рождения. Тот тогда припрятал алкоголь, сказав «до тяжелого разговора». Видимо, пора тяжелого разговора пришла.

– Стаканы, конечно, лучше, но что же делать, - сказал Майлз, тем временем уже поставив кружки на стол и откупоривая бутылку.

Когда напиток был разлит, Джереми взял свою порцию и отпил маленький глоток, растягивая удовольствие, которое он не знал, когда получит в следующий раз, да и получит ли. Виски обжег горло привычным успокаивающим огнем.

– Пора обучать людей, - Мэтисон опрокинул весь виски себе в рот за один заход. – Профессионально. По-армейски. Вводить военное положение.

Басс не донес кружку до рта.

– Ты смеешься, Майлз? – тихо спросил он. – Нас нет и тридцати человек, а ты предлагаешь формировать… Ополчение?

– К нам приходят, ты же видишь. Ищут помощи. Какой смысл в нашем поселении, если мы не можем ее дать? Если мы сами себя не можем защитить?

– Нас всего двое служивших – пусть и большую часть жизни. Ты предлагаешь обучать людей, но как? На чем? Обучение рукопашному – долгая и трудная работа. Патроны не так часто попадаются, чтобы тратить их в столь большом количестве.

– Значит, придется постараться – чем больше наших людей смогут научиться выживать в такой жизни, тем больше шансов еще и у тех, кто рядом с ними. А если они научатся все – то хаоса, который теперь царит повсюду, не будет хотя бы здесь. В хаосе еще никто не выживал.