Шрифт:
Все смеются.
Раймбо. Ну, Генрих тут, разумеется, не выдержал, и прощение... Поцеловались под конец...
Фолькет. А Бертран?
Раймбо. Остался в дураках. Король его прогнал и на глаза не велел показываться.
Матфре. Поделом!
Фолькет. Не будет больше нос задирать!
Пэйре. Дырявый виконт!
Раймбо. Он гнушается нас.
Ук. Эй, други! К чёрту государственные дела! Надоело. Я хочу спеть песню.
Раймон. Постой, Ук, успеешь.
Ук. Не хочу ждать. Я встретил намедни такую крестьянку. Ух, ж-женщина!
Матфре. Генрих — тряпка, я всегда говорил это.
Пэйре. А Ричард лучше? Пес твой Ричард.
Матфре. Ричард — настоящий господин!
Пэйре. Генрих добрый!
Матфре. А на что мне его доброта, если он трус!
Пэйре. Лжешь!.. (Плещет в него вином из бокала). Собака!
Матфре. Вор!
Пэйре. Ослиная ягодица!
Матфре. Проказа тебе в глаз!
Пэйре. Утиный помет...
Входят Бертран и Папиоль.
Бертран.
Любуйся, Папиоль:
Цвет рыцарства — прованские сеньоры,
Как свиньи шелудивые,
Лакают пойло! Мальчик!
Король велел мне обучить тебя
Высокому искусству трубадуров —
Учись: вот трубадуры.
Фолькет. A-а! Бертран!
Все. Бертран... Бертран... Пей... Сюда... Бертран...
Матфре. Ты хороший человек, Бертран. Выпьем.
Ук. Выпьем, милый, за Жоржетту! Если б ты ее видел. Какие мяса!
Пэйре. Бертран! Ведь ты у нас не был уже два года!..
Все. Пей... пей.
Бертран. Спасибо, друзья. Но я не хочу пить.
Фолькет. Не хочешь? Что ж ты за трубадур после этого?
Матфре. Ему стыдно пить с нами!
Ук. Виконт высокородный!
Раймбо. Ишь, пес. А чем мы хуже его?
Ук. Такие же дворяне!
Фолькет. Мой род старше его!
Ук. Я сын графа тулузского...
Раймбо. Ублюдок!
Ук. А ты-то? Мать твоя прижила тебя от лакея...
Раймбо. А твоя мать коров доила!
Бертран.
Ты примечай, мой Папиоль, учись-учись.
Ведь эти все когда-то
Владетельными рыцарями были,
Имели вотчины и замки родовые.
Все отдали: владения отцов,
Свободу, силу, гордость, честь, —
Чтоб жить лакеями при королевской кухне,
Чтоб вволю пить, фазанов нежных есть
И брюхо жирное отращивать в покое!
Матфре.
Ты, Бертран, не чванься. Выпей лучше.
Ведь и твой замок — фьють!
И ты теперь со всеми нами будешь.
Бертран. Этому не бывать! Не смей говорить про мой замок!
Фолькет. Скажите!..
Ук. Он думает, что он первый трубадур в мире. Мы-то знаем, кто из нас первый..
Майлоли (проснувшись). Знаем!
Хохот.
Все. Майлоли проснулся... Майлоли проснулся...
Бертран.
Ну, дайте выпить. Я развеселился.
Фолькет. То-то. Пей, дорогой.
Майлоли (тонким голосом). Бертран де Борн! Братец!
Хохот.
Бертран. А, Майлоли! Старинный приятель! Ну, как живешь?
Майлоли. Прелестно.
Бертран. Все такой же дурак?
Майлоли. Та-такой-ой же!
Хохот.
Майлоли (томно). Спой песню мне, Бертран...
Бертран. Ты хочешь песни? Хорошо. (Садится на стол, поёт).
Поет певец с бузинным лбом, —
Леса и небеса,
Свиней ревущих под ножом
Приятней голоса.
Где заяц прыгнет львом подчас,
Там брюхом он в пыли.
Не тем ли славен ты у нас,
Красавец Майлоли?
Майлоли.
Здорово! Хо-хо! Верно ведь...
Все смеются.
Бертран.
Но там, где жарится баран,
Там пылом он велик.
Через забор, через капкан
Он перепрыгнет вмиг.
Он, не разрезав, жрет зараз,
Что трое б съесть могли, —
Не тем ли славен ты у нас,
Красавец Майлоли?
Майлоли. Правильно! Правильно!
Хохот.
Бертран.
Что там свобода, гордость, честь,
Когда за счет других
Умеет пить, умеет есть,
И даже за троих?
И за подачки каждый раз