Гнет спину до земли, —

Не тем ли славен ты у нас,

Красавец Майлоли?

Майлоли. Спасибо, братец. Вот услужил. Век не забуду. (Лезет целоваться).

Хохот.

Бертран. Вина!

Все пьют и кричат.

Друзья! Эй, тише! Вино вином, а ведь я пришел к вам за делом.

Майлоли. 3-за де-делом? К нам з-за де-лом? Ха-ха!

Бертран. Папиоль! Подойди, мой мальчик. Друзья! Вот его дал мне сегодня король, чтобы я научил его нашему искусству. Я его и привел сюда. Пусть учится.

Все. Ха-ха! Пусть учится... Пей, Папиоль, раньше всего!..

Папиоль. Господин! Прошу вас... В другой раз...

Бертран.

Нет, Папиоль, сейчас. Ты редко где найдешь

Столь славный выводок прекраснейших певцов.

Они перед тобой во всем своем величье.

Учись. (Пьет). Друзья! Папиоль хочет знать, зачем вы собрались.

Ук. Матильда!

Матфре. Мы ждем королеву!

Пэйре. Велели собраться, чтоб петь ей песни.

Фолькет. Матильда, чтоб черт ее побрал!

Бертран. Матильда! (Бросает кубок на пол). Слышишь, Папиоль! Они ждут свою королеву. Свою любимую!

Майлоли. Кой черт любимая?! Приказали — пою.

Ук. Очень она нужна мне!

Раймбо. Есть у меня песенка. Я, когда у Альфонса жил, арагонской королеве ее заготовил.

Не вышло, прогнали меня. Этой спою. Знатная песня!

Пэйре. А у меня-то песня! Я такие клятвы запустил, что уши развесит.

Раймбо. Пейте!

Бертран.

Так, Папиоль, не забывай, мой мальчик:

«Кой черт любимая?!» Но приказали петь — поют.

Иначе ведь прогонят их отсюда

И сладкого вина и сладкой жизни

Лишат! Вот и поют. Эй, Папиоль,

Не удивляйся. Просто нынче быть певцом.

Начнешь с весны победной, с Пасхи,

С цветов, что распускаются весной,

С травы зеленой... Пусть и соловей

Иль сойка запоют затем, и с ними

Пусть в сердце запоёт любовь, тогда

И песенка готова!

За колоннами стоит Матильда.

Пусть Перигорд горит, пусть Аутафорт разрушен —

Пой про любовь, про радость муки сладкой:

«Терпение, умеренность и страсть».

Слова, одни слова! А дела нет тебе,

Кого ты в песне любишь.

Жена барона или королева —

Едино всё! Чтоб хорошо кормили,

Чтоб хорошо поили,

Чтоб в золоте и в бархате ходил ты,

А за признаньями и песнями не станет!

Пусть Перигорд горит, пусть Аутафорт разрушен —

«Ты воздыхающий, ты умоляющий,

Потом возлюбленный, потом любовник»,

Все на словах! На деле ты люби

Пузатую крестьянку, чтоб зад был у нее

Как корабельная корма, а груди –

Как стенобитные орудья.

Люби ее, но молча. Говори ж

Про эту, про Матильду:

Что стан ее — египетская пальма,

Что зубы — жемчуга, что груди точно снег,

Что ум возвышен, сердце благородно,

Что любишь ты ее, что без Матильды

Ты и умрешь, что для тебя она

Вода, и хлеб, и воздух!

Пусть Перигорд горит, пусть Аутафорт разрушен!..

Матильда. Прекрасно, рыцарь.

Смятение. Все вскакивают.

Благодарю, виконт.

Что ж, продолжайте: жду.

Приятно слушать вас.

Бертран.

Да, я скажу.

Вы — госпожа моя, и госпожу

Свою я ненавижу! Я раб ваш, королева.

Вы силой привели меня сюда,

Мой замок отняли, поля мои сожгли

И сделали меня своим шутом

Придворным, чтоб я льстил вам... Да, я буду

И льстить, и петь — любить не буду!

Матильда.

Продолжайте.

Бертран.

Эй, Папиоль, продолжим наставленье!

Итак, люби одну и льсти другой.

Учись страдать и веселиться — вместе.

Пой песни госпоже по долгу службы гнусной.

Но это не беда, бывает хуже.

Что, если ты ее поистине полюбишь?

Как быть тогда, как убедить ее?

Слова? Слова пусты и лживы,

Всегда одни, всегда одни и те же,

И все поют одно, и все — красиво —

Она не верит никому. Тогда ты,

Узнаешь истинное, Папиоль, страданье.

Любить ее и говорить «люблю»,

Кричать «люблю!», кричать «люблю!» —