морщинки в уголках глаз, когда он улыбнулся мне.

Руки, вцепившиеся в ручку чемодана, вспотели, я выдохнула и

осторожно улыбнулась, делая маленькие шаги к нему. Хотя

хотелось броситься с криком: «Папочка!». Забыть все, просто

быть самой собой, той, которая так любит его, так скучала и так

виновата.

Мы остановились, смотря друг на друга, заново узнавая

забытые черты. Непроизвольно горло сдавило, а глаза защипало,

и я опустила голову вниз, делая вид, что поправляю ручку

чемодана. Незаметно смахнув слезу, я подняла голову и услышала

тихий, дрожащий голос:

— Доченька, я так рад тебя видеть, — наше волнение было

обоюдным.

— Я тоже. И привет, — я широко улыбнулась, вспоминая весь

свой опыт, приобретённый за пять лет. Играть выходило у меня

намного лучше, чем чувствовать.

— Привет, — плечи отца облегчённо расслабились, — ты

переезжаешь ко мне? — пошутил он.

Перехватив мой чемодан и пододвинув к себе, отец с каким-то

трепетом смотрел на меня, от этого стало так паршиво внутри,

что хотелось кричать. Но я должна была продолжить, ради себя,

ради него, ради спокойствия.

— Нет, — рассмеялась я наигранно. — Я же учусь в Гарварде,

а одежды девочке необходимо больше, чем парням. А где

Патриция?

Я решила сменить тему, потому что улыбка сошла с губ отца,

и вновь повисло напряжение.

— Дома. Готовится. Ожидает тебя и даёт указания Гарри, —

сообщил он, начав двигаться в сторону выхода.

— Он тут? — как бы невзначай спросила я, хотя одного его

имя заставило похолодеть все внутри.

— Да, уже как неделю. Он обещал Пати, что поможет с

организацией. Как-никак он владеет лучшими свадебными

агентствами по всей Великобритании, — усмехнулся папа, пока

мы проходили через толпу, а я впитывала в себя полезную

информацию.

— Гарри — свадебный организатор? — недоверчиво спросила

я, когда смысл слов дошёл до моего воспалённого мозга.

— Он владелец, но организатором его сложно назвать, —

хохотнул папа, подводя меня к чёрному джипу.

— Понятно, — я выдавила из себя улыбку, когда он ловко

положил мой чемодан в багажник и уже открыл мне переднюю

дверь.

— Ты теперь сам за рулём? — удивилась я, пристёгивая

ремень безопасности.

— Да, я понял Луи и его любовь к самостоятельному

вождению, — ответил папа, заводя мотор.

В голове теснилось куча вопросов и фраз, но ни одна не шла с

моего языка, и я просто отвернулась к окну. Мы ехали в полной

тишине, и это стало тяготить.

— Ты живёшь всё там же? — мой голос звучал слишком

весело, слишком наигранно в этом маленьком пространстве.

— Нет, мы переехали с Пати в округ Кенсингтон, а наш дом

был продан ещё четыре года назад. Разве Маргарет не говорила

тебе или Луи? — нахмурился мой родитель, а я была поражена.

— Нет, — тихо ответила я, вновь отвернувшись к окну.

Как мама могла не сказать мне об этом? А Луи? Мы ведь

видимся часто, болтаем по скайпу, телефону. И ни один не сказал.

Предатели!

Наше гнездо, наш рай был продан. Мои воспоминания, всё,

что тут у меня оставалось было отдано кому-то другому. Обидно.

Вновь эта чертова обида и во всём виноват один кобель. Я сжала

зубы от злости, да так сильно, что они скрипнули.

— Но новый дом больше, уютнее и в самом элитном районе.

Пати недалеко до её офиса, как и мне. У нас есть комнаты для

всех: для тебя, Луи, Гарри…

— Почему Гарри живёт с вами? — с ненавистью спросила я,

не смогла ничего с собой поделать и мои эмоции выплеснулись

наружу.

— Он не живёт, Оливия, — ласково ответил папа. — В

последний раз он был у нас год назад, он бывает в Лондоне редко,

обосновался сейчас в Нью-Йорке.

— Но у него же бизнес тут, — теперь я была полностью

обескуражена событиями, и повернулась к отцу, сжимающего

руль.

— Это побочный бизнес. Ты же помнишь Гарри, парень