Сначала нам пришлось дождаться возвращения команды "Маюкана", чтобы встретить её на борту заряженными винтовками. Пиратов быстро скрутили, после чего морские пехотинцы перебрались на "Торопыгу" и тот отошёл, а на "Маюкане" остались мы с Тромгаром, Себастина и Кэт. Эл"Гайна не понравилось это условие, но я был непреклонен. Кель-талешцы знали теперь, что у Имперры был тэнкрис, способный допрашивать мёртвых, им не следовало знать, как ещё он мог их использовать.

Беседа с командой и самим Харгасом выдалась обстоятельной и содержательной, я объяснил, чего хочу от пиратов, а когда убедился, что помочь мне они были готовы только на словах, дал отмашку женщинам. На пару Себастина и Кэт быстро задушили с полдюжины разумных, и, если в течение этого процесса преступники ещё могли сохранять самообладание, то когда Тромгар оживил трупы, пошёл совсем другой разговор. За четверть часа две трети экипажа "Маюкана" превратились в нежить, а остальные были так испуганы, что немедля согласились на всё. Буквально. Вновь и вновь убеждаюсь, что в краткосрочной перспективе нет орудия лучше чистого и безграничного страха.

Твари, которых плодил Тромгар многим были хороши, эти... на ум приходило слово "энкромраты", вычитанное из магических книг отца и деда, хотя мне больше нравилось звать их по-раххиримски: "упырями" [в отличие от упырей энкромраты умели говорить и осознавали свою природу, помнили, кем являлись при жизни и испытывали невыносимые страдания по этому поводу; именно в энкромрата Отурн ди"Аншвар превратил Яро Вольфельда]. Так вот, эти упыри могли долгое время скрывать свою природу, действовать как при жизни, и лишь только неспособность говорить затрудняла их использование. А уж если доходило до драки, переоценить их полезность становилось ещё сложнее.

Возможно, не будь нам нужны живые сообщники, я дал бы Тромгару превратить в упырей всех пиратов "Маюкана", но вместо этого пришлось оставить часть в живых. Разумеется, они понимали, что произойдёт, в случае неподчинения.

Ульха Харгас показал на допросе, что в нейтральных водах есть остров, который Блоп использовал в качестве места встреч и для проведения особо щекотливых сделок, - даже в самых либерально настроенных относительно работорговли странах ни один безумец не осмелился бы торговать тэнкрисами, Ингра не потерпела бы такого обращения с высшим видом.

Появлялся работорговец на острове не чаще раза в два-три месяца, оставался на несколько дней чтобы скупить товар, привезённый поставщиками и вновь уходил в море. Дважды на памяти Харгаса Блоп менял острова, благо, их, бесхозных, в Осеании насчитывались тысячи, но текущее место встреч всё ещё было актуально.

План мой был прост, но из-за ненадёжности деталей, его конструкция не внушала доверия. Харгас должен был отвезти меня и эл"Гайна к этому острову под видом товара. Следовало узнать местонахождение эл"Травиа, а также захватить самого работорговца, ибо политическое преступление - это одно, а массовая торговля тэнкрисами, - совсем, совсем другое.

Информации было мало, точное описание местности ищерок дать не мог, как и точную численность вражеских сил. Мы пустились в авантюру буквально с завязанными глазами, но иного пути в то время найти было невозможно и оставалось полагаться на старую добрую импровизацию.

В самых древних сказаниях нашего народа упоминается, что родной мир тэнкрисов, Шелан - бесконечный тёплый океан, полный островов, на которых растут фруктовые сады и в изобилии водится дичь. Уж не знаю, много ли правды во всём этом, однако, несомненно, при виде моря нас охватывало некое древнее чувство привязанности. Тэнкрисы любили великую воду, и хотя многие избрали жизнь сугубо сухопутную, океаны и моря никогда не отпускали полностью. Из нашего народа всегда получались отличные мореходы, а также пираты, чего уж скрывать.

Во время всего путешествия, несмотря на не самую приятную компанию, на все проблемы, что преследовали нас, я не уставал восхищаться южными морями и, кажется, всё лучше понимал Бель. Солнце превратило эту часть мира в тёплый рай с зелёными островами, синим небом и лазурными водами, полными жизни. Даже неприязнь к жару и влажности постепенно сошла на нет, - море компенсировало всё.

"Маюкан" на всех парах шёл к заветному острову, издали преследуемый "Амадасом Трэйсом". "Торопыгу" мы затопили, как только отошли от саргассума на почтительное расстояние, ибо не нуждались в этом прикрытии больше. Связь между кораблями регулярно поддерживали кель-талешские маги.

Каждый день я следил за тем, как живые пираты взаимодействовали с мёртвыми. Мне требовалось, чтобы они выглядели естественно, не забывая при этом, что мертвецы следят за ними и могут в любой миг проявить твою худшую сторону. За процессом также наблюдали Адольф, Себастина, Николетта и эл"Гайна. Последнего, как мне казалось, преступники боялись не меньше, чем нежить.

Когда на горизонте показалась заветная суша, мы с контрразведчиком были помещены в колодки и заперты в небольших деревянных клетках. Себастина с Адольфом и Николеттой спрятались в укромных местах на корабле, куда чужаки не заглядывали, а непосредственно перед подходом к острову, в трюме зажгли одну из дымовых горелок, которая принялась резко ухудшать наше самочувствие. Становиться слабыми в окружении пиратов было неприятно, однако грела мысль о том, что на нашей стороне была уйма упырей, заранее получивших все нужные команды.

Время ползло медленно, я валялся в своей клетке, слушая скрип снастей и приглушённые крики наверху. Неподалёку в таком же состоянии пребывал кель-талешец. Лишения он переносил стойко, не выдавая никаких страданий, молчал и буравил взглядом пол.

– Эл"Гайна?

– Да?

– Зачем лорд-адмирал приставил вас к нашей миссии?

Контрразведчик лениво повернул голову и уставился изучающе, словно удивился моей бестактности.

– Королева Стрекоз не сделала этого и лорд-адмирал посчитал своим долгом исправить оплошность.