– Докладывай.

– Докладаю: бухают.

– Не понял.

– А что непонятного, шеф? Наши подопечные бухают с работорговцами в деревне. Эм... короче, докладаю по существу...

Сумерки спикировали на мир хищной птицей, позволив моим агентам покинуть корабль, незаметно доплыть до берега и начать исследовать сушу. Зиангор Блоп отлично устроился, приплыл, захватил остров с находившейся на нём деревней, поработил аборигенов и свил себе скрытое гнёздышко. Островитяне превратились в прислугу, которая работала за то, чтобы её не убили или не увезли на продажу. Время от времени работорговцы являлись в свою вотчину, но обычно лагуну стерёг небольшой корабль, а на острове находилось несколько десятков вооружённых головорезов.

– Эл"Нариа обнаружен?
– подал голос контрразведчик.

– Я к этому подбирался. Нет, не найден. Мы, конечно, не везде можем пролезть, но в деревне кроме островитян пленников нет, они все здесь, в пещерах. Охрана отвратительная, уже удалось облазать все тоннели, но тэнкриса не нашли.

Плохо. Очень плохо.

– Чёт ты приуныл, шеф. Выше нос, есть и интересные вести.

– Докладывай.

– Докладаю...

– Пожалуйста, перестань терзать мой мозг этим словом. Ты меня знаешь, я многое могу простить...

– Ладно, но можно тогда закурить?

– Неприемлемо.

– Шеф, я со вчера не курил, жить уже не хочется, - принялся канючить этот мерзавец.
– В джунглях нельзя, свет выдаст, а здесь всё и так прокурено, работорговцы коптят стены дешёвым табаком. Ну когда мне ещё удастся нервы успокоить? Шеф?

Я тяжело вздохнул.

– Ладно, в качестве особой привилегии...

– Вот спасибо!
– Он немедленно зажал в зубах сигару.
– Докладываю: Себастине удалось подслушать разговор работорговцев, через два дня на остров прибудет Шир-Кан, ему еж послано ментальное сообщение. Всех тэнкрисов, которых скупает Блоп, забирает именно он.

– Ошибки быть не может?

– У нас - нет.

– Хм... то есть может статься так, что Блоп не является главным организатором охоты на тэнкрисов.

– Но если не он, то кто? Шир-Кан?

– Это нам и придётся выяснить, тан эл"Гайна. Не всё спокойно в тёплых водах юга.

– У нас никогда не было всё спокойно, - ответил контрразведчик.
– Пираты, междоусобицы, пираты, контрабандисты, пираты, работорговля, пираты... Очень много пиратов даже в этот просвещённый двадцатый век.

– Но феодалов раньше не похищали.

– Так что делать-то, шеф?
– спросил негодяй Дорэ, раскуривая сигару.
– Вроде должны были брать этого кальмара за жабры, как только пропажу найдём? Пропажу не нашли, времени мало, ящерица пока держит мину, но скоро он сдаст и расколется. Наши трупаки тоже не вписываются в местное общество, на них косо смотрят.

– Передай Харгасу, чтобы завтра духу его на острове не было. Куда он денется и как, - мне плевать, что с ним будет дальше, - тоже, пусть сгрузит упырей в море, доберутся обратно по дну [оживляемые Тромгаром эл"Румаром мертвецы плавали не лучше топоров, быстро погружались на дно, однако сохраняли признаки псевдожизни]. Пусть исчезнет. Также просигналь на "Амадас Трэйс", чтобы ждали подхода "Хромца". Когда Шир-Кан войдёт в лагуну, пусть перекрывают вход и устраивают фейерверк. Мы начнём веселье на суше. Всё понятно?

– А как же!
– он глубоко и с удовольствием затянулся, поглядывая на меня сквозь зачарованные линзы ночного зрения.
– Всё передам. Освободить сейчас не могу, сам понимаешь, придётся подождать, но ты держись тут, и хорошего расположения духа.

– Я не вечно здесь пробуду, знаешь?

Адольф перестал улыбаться, потушил сигару и растворился в темноте, оставив на память лишь ненавистный запах табачного дыма.

– А ваш подчинённый много себе позволяет. О субординации в Имперре не слышали?

– Слышали, но, продвигаясь по карьерной лестнице, наши служащие вырастают в таких ярких индивидуальностей и непревзойдённых профессионалов, что приходится закрывать глаза на всякие мелочи. Мой подчинённый один может превратить последние часы жизни работорговцев в кошмар, подорвать их моральный дух рядом диверсий и показательных убийств, после чего вырезать всё живое на острове в течение ночи. Как не прощать такого профи?

– Незаменимых нет.

– Но есть неповторимые. Заменить можно кого угодно, но повторить, - далеко не всякого. Устраивайтесь поудобнее, тан эл"Гайна, следующие двое суток мы с вами проведём в этих, с позволения сказать, камерах. У вас есть поганое ведро? У меня нет.

– У меня тоже нет, но даже если бы оно было, не знаю, как бы я им пользовался в колодках. Придётся проявить волю, дабы не повеселить низкорождённых видом обгадившихся танов.

– Какие важные мысли занимают ваш великий разум...

Следующие дни действительно стали тяжёлым испытанием выносливости. Мало того что нас не кормили и не позволяли видеть солнечный свет, так ещё и регулярно тыкали бамбуковыми копьями. Низкорождённых это веселило. Охраняли нас, в общем, паршиво, считая, что отравляющий дым справится лучше и были вполне правы. За сменой ламп, однако, они следили строго, а ещё время от времени просовывали внутрь мокрые губки, насаженные на копья. Мы нужны были им живыми, а не полумёртвыми от жажды.