И от этого казалось, что храм потихоньку разрушается.

Действительно, сложно было не думать об огромной библиотеке, располагавшейся не так далеко отсюда, не представлять полки, наполненные томами бережно записанных поколений, священные символы Древнего языка, выведенные на пергаменте летописецами, ставшими свидетелями всего происходившего с расой, через эти чаши. Там были и другие записи - о Братстве Черного Кинжала и родословные его членов, приказы Девы Летописецы, решения Королей, наблюдения за праздниками, традиции глимеры, дань уважения Деве Летописеце.

В какой-то мере отсутствие дальнейших исторических записей означало смерть расы.

Но в то же время это было перерождением. Смена ценностей принесла много хорошего, права женщин признали, рабство крови запретили, Избранным дали свободу.

Дева Летописеца исчезла в этом духовном вакууме, как будто почитание ее, ныне сошедшее на ноль, ослабило ее до недееспособности. И да, Лейла скучала по старым временам, беспокоилась, что их духовный лидер так долго отсутствует... но судьба сводилась не к ней одной, а ко всей расе в целом.

И к ее Создателю.

Двигаясь вперед, Лейла подошла к одному из столов и выдвинула белый стул. Присев, она поправила одеяние и вознесла молитву, подтверждая, что ее поступок, который она вот-вот совершит, нацелен лишь на благо.

Чье-нибудь благо.

Ох, черт. Невозможно было оспорить, что она делала это не из чистого эгоизма.

Склонив голову, Лейла положила обе руки на чашу, почтительно обхватывая сосуд. Со всей возможной ясностью она представила лицо Кора, его прищуренные глаза, изуродованную верхнюю губу, коротко подстриженные волосы, мощную шею. Она представила его запах в своем носу и вызвала в памяти ощущение его присутствия. Она представила его предплечья с заметными венами, сильные руки с огрубевшей кожей, массивную грудь и мощные ноги.

Мысленно Лейла слышала его голос. Видела, как он двигается. Поймала его взгляд и удержала.

Поверхность воды пошла рябью, круги расходились по поверхности в одном ритме с биением ее сердца. И затем образовался водоворот.

Изображение возникло из глубин сосуда и остановило движение кристально-чистой жидкости.

Лейла нахмурилась и подумала: «Это просто не имеет смысла».

Чаша показывала ей полки, многочисленные ряды полок, уставленные... всевозможными сосудами. На стенах горели факелы, оранжевое пламя освещало пыльное подземное помещение.

– Кор?
– выдохнула Лейла.
– О... дражайшая Дева Летописеца.

Изображение было таким же четким, как если бы она стояла возле его распростертого тела. Он лежал под белой простыней на каталке, посреди зала с полками. Глаза его закрыты, кожа бледная, руки и ноги неподвижны. Рядом с ним попискивали машины, многие из которых она знала по собственной палате в клинике. Джон Мэттью и Блэйлок сидели рядом с ним на каменном полу. Руки Джона двигались, он что-то говорил.

Блэй просто кивал.

Лейла велела картинке смениться, чтобы она могла посмотреть, что перед ними и позади, где лежит Кор. Продвигаясь глубже по этому подобию пещеры, она в итоге оказалась в просторном церемониальном зале...

Гробницы.

Кор находился в вестибюле перед Гробницей.

Лейла повелела чаше вновь показать Джона и Блэя, и тогда она услышала, как Блэй говорит:

– ... давление падает. Так что никакой операции. Но непохоже, чтобы он собирался очнуться.

Джон что-то прожестикулировал.

– Знаю. Но какие еще варианты?

Лейла попросила чашу показать выход, и изображение сместилось в противоположном направлении, пока не показались прочные ворота со стальными прутьями в решетках, замок, выглядевший надежным и способным удержать даже самых решительных захватчиков. Затем она оказалась у входа в пещеру, стены ее обтесались под действием природы или чьих-то рук. Возможно, и того, и другого.

Наконец, она оказалась на свободе, среди соснового бора.

Изменяя масштаб, Лейла заставила изображение уменьшаться и уменьшаться... пока не уловила свет окон особняка.

Значит, он все еще оставался на территории Братства. Не так уж далеко.

Отпустив края чаши, Лейла наблюдала, как изображение исчезает, как будто его никогда и не было. Вода становилась ясной и безразличной.

Откинувшись на спинку стула, она долго думала.

Затем поднялась на ноги и покинула храм летописец.

Однако она не вернулась на Землю. Не сразу.

– У меня такое чувство, что мы найдем проблем на свою голову.

Присев рядом с Рейджем в библиотеке особняка, Мэри похлопала его по коленке.