Шрифт:
И тут прозвучал сигнал к водному сражению.
На балкон второго этажа за украшенной золотой балюстрадой из коридора со статуями выбежали Джон Мэттью и Куин. Куин впереди, Джон Мэттью опустошал бутылку воды Poland Spring. Без предупреждения Куин перемахнул через балкон в свободное падение с высоты пяти-десяти метров, дематериализовавшись за секунду до превращения в яичницу на мозаичном полу.
Джон последовал за ним, съехав на жопе по баллюстраде и беззвучно хохоча.
Оба остановились, как только увидели Битти.
– Куин!
– заявила девочка.
– С синим и зеленым глазом!
Брат казался ошарашенным реакцией маленькой девочки, хотя и подошел, возвышаясь над ней.
– Ага, это мое имя, а кто... О боже мой! Рейдж и Мэри! Ваша малышка! Все получилось!
Мэри очутилась в медвежьих объятиях. Сильных медвежьих объятиях. Гигантских, ломающих кости медвежьих объятиях новоявленного папочки. А Джон Мэттью в это время что-то показывал.
– Ты Джон Мэттью!
– Битти уставилась на его пальцы.
– Что он говорит... подождите, что?
– затем она подняла взгляд на огроменного воина и сказала: - Ты должен научить меня этому. Если я буду жить здесь, тебе придется меня научить.
Что ж, это сбило Джона Мэттью с толку. Ага. До такой степени, что его пальцы, казалось, отказывались работать - а это равносильно заиканию нормального человека.
И боже, Битти была такой замечательно, такой открытой и дружелюбной - и такой храброй, учитывая все, через что ей пришлось пройти.
Мэри потерла центр груди. Да, подумала она, ей только что влили настоящую дозу материнской гордости - и это лучше миллионов бокалов вина. И никакого похмелья.
– Ты снова ослеп?
– спросил Куин своего брата.
– Ага, пытался сожрать кое-каких людишек.
– Пытался? Этот твой зверь на диете?
Они все дружно рассмеялись, и тут кто-то вышел из-под лестницы. Болтовня мгновенно стихла, как будто люди забеспокоились, кто там пришел.
Зейдист был одет в боевую одежду, черная кожаная одежда облегала его тело как вторая кожа, оружие пристегнуто на груди, бедрах, под мышками...
Несмотря на его внешний вид, Битти отделилась от общей толпы и подошла к мужчине со шрамом, ее застиранное, сшитое вручную платье выглядывало из-под уродливого черного пальто.
Зед как и все остановился на полпути - как будто увидел привидение. А потом в смятении огляделся по сторонам.
– Ты Зейдист, - начала Битти.
– И у тебя есть дочка - можно мне с ней встретиться? Я бы очень хотела с ней встретиться, пожалуйста.
В ответ Зейдист очень медленно опустился до ее уровня. А затем какое-то время просто смотрел на нее, как будто она какое-то дикое существо, внезапно оказавшееся ручным.
– Ее зовут Налла, - сказал он хрипло.
– Моя дочь намного моложе тебя. Ей бы понравилось иметь старшую сестру, если ты захочешь научить ее чему-нибудь.
– О да. Я с удовольствием.
– Что это у тебя в руках, малышка?
Битти посмотрела вниз, и Мэри задержала дыхание.
– Это моя мамэн. Она умерла. Вот почему Мэри и Рейдж взяли надо мной опеку. Но я надеюсь остаться здесь. Они мне очень нравятся.
Вот так. Объяснение было простым и душещипательным... и заставило всех взрослых сморгнуть слезы.
Зейдист низко склонил голову, желтые глаза светились.
– Мои соболезнования твоей потере. И добро пожаловать в наш дом - который теперь ты можешь называть своим домом.
Битти склонила голову набок, изучая Брата.
– Ты мне нравишься. Ты хороший.
Несколько часов спустя, устроив Битти в соседней комнате, Рейдж с Мэри направились в их комнату.
Он все еще был полностью слеп, но Рейджу было совершенно наплевать, сколько раз он ударил пальцы на ногах или прищемил что-то дверью - Битти находилась под одной крышей с ним и Мэри, так что все в его мире чертовски правильно. И черт, разве она не покорила всех?
Хоть она и была всего лишь малышкой в этом огромном величественном особняке, со всеми людьми, которых никогда в жизни не встречала... она подходила, называла всех по именам, представлялась сама, смеялась и улыбалась. Она все это время держала при себе урну с прахом матери, и почему-то не казалось омерзительным или ужасным.
Ее мамэн являлась большой частью ее самой и всегда ею останется - и ох, Мэри так уважительно к этому относилась.
Как будто его женщина могла влюбить его в себя еще сильнее? Иисусе.
– Поверить не могу, что у нас есть ребенок, - сказал Рейдж, когда его шеллан отвела его в ванну и выдавила на его щетку зубную пасту.
– Мы родители. У нас есть... ребенок.
– И прости, может, я сужу необъективно, но разве она не потрясающая? Ты видел Рофа? Он влюбился в нее. Кажется, он хочет, чтобы Роф-младший женился на ней.