— Когда-то… Очень давно.

— Что же случилось, Кэсс? — Он помолчал, наблюдая за ней. — Не могу поверить, что это смерть Ланы так повлияла на тебя.

Он дотронулся до ее подбородка и повернул к себе ее лицо. Она хотела бы убежать, но вместо этого неподвижно стояла, зачарованная его испытующим взглядом. Ничто в мире не могло избавить ее от ее прошлого.

— Какой-нибудь идиот плохо обошелся с тобой? История, старая как мир: мальчик встречает девочку, мальчик и девочка влюбляются, мальчик обещает девочке весь мир. Романтика, планы на будущее, финансовая обеспеченность — как в старом фильме с Брандо, — а потом предательство. Мальчик разбивает девочке сердце. Я прав?

Она не отвечала, лишь молча смотрела на него.

Джек продолжал:

— Ты же не можешь до конца жизни вымещать старые обиды на каждом встречном мужчине.

Кэсс отчаянно пыталась сдержать слезы. Она была уверена, что, если он не замолчит, ее сердце разорвется. В любви — как на войне и в футболе — нужно нанести удар первым. Собрав остатки мужества, она ровным голосом сказала:

— Очень трогательно. Ты проделываешь это с каждой женщиной, которую не удается сразить наповал с первого взгляда?

Она наблюдала за действием этих злых слов. Но он только усмехнулся, его теплый взгляд обволакивал Кэсс.

— Не все мужчины одинаковы. Среди нас попадаются порядочные люди, которые не станут обманывать.

— Послушай, — сказала она, взглянув на часы, — уже поздно. Мне действительно нужно возвращаться в Венецию. Боюсь, утром мне первым делом придется изучить кое-какие изменения в сценарии.

— В субботу? Зачем? Ночь только начинается, впереди еще столько сюрпризов.

Кэсс не сдавалась.

— Нет, мне правда пора возвращаться. Надо еще поработать над финальной сценой.

— Ерунда, — сказал Джек, снимая телефонную трубку, чтобы сообщить привратнику, что они собираются уходить.

Месье Ларо вернулся с их одеждой. Джек помог Кэсс надеть накидку и сказал:

— Да, нам пора. «Мулен Руж» ждет.

Все еще напоминающий об афишах Тулуз-Лотрека со знаменитыми танцовщицами канкана, «Мулен Руж» олицетворял волшебство и энергию ночного Парижа. Оттуда они успели на ночное шоу в «Лидо», одно из известнейших парижских кабаре. Вечер они закончили в «Дикой лошади», где стриптиз был возведен в ранг искусства.

Было уже половина четвертого утра, когда они вышли из клуба. Они почти бежали под проливным дождем, и Джек сказал:

— Не думаю, что стоит лететь в Венецию в такую погоду. Мой самолет слишком легкий. Давай подождем по крайней мере до утра.

Кэсс съежилась от холодного ветра, раздувающего тонкую накидку. Они были в двух шагах от лимузина. Дождь хлестал по щекам, капли стекали по лицу. Она ответила:

— Что ты предлагаешь? Чтобы мы сняли комнату? Если таким был твой план с самого начала, уверяю тебя, ты совершил ужасную ошибку.

Он скептически взглянул на нее:

— Ты думаешь, я организовал эту ужасную погоду? Будь уверена, даже я не способен на это.

— Дай догадаюсь, сейчас мы появляемся в каком-нибудь великолепном отеле, и выясняется, что у них есть только одна комната с двуспальной кроватью?

Почти втолкнув ее в машину, он ответил:

— Так было в фильме «Это случилось однажды ночью» с Гейблом и Колберт. Нет, мисс Инглиш, это жизнь, а не кино. И разумеется, такая ситуация не была запланирована.

Шофер включил печку, и Джек снял промокший плащ.

— Что же до твоей теории, ты права в двух вещах. Отель действительно великолепный, но нас ждет не одна комната, а целый этаж. — Он повернулся к ней, на его лице заиграла самодовольная улыбка. — И конечно, ты можешь сказать, что я спланировал это заранее, несмотря на то что у меня постоянно зарезервированы комнаты в «Рице». Правление моей компании — включая Роджера — проводит много времени в Париже. Прости, что открыл тебе глаза. Для компании выгодно постоянно иметь зарезервированные номера в отеле.

Кэсс не могла понять, чем вызвано неприятное чувство, овладевшее ею. Была она сердита, оскорблена, или смущена, или, возможно, испытывала все эти чувства сразу?

До отеля они доехали в молчании. Теплые отношения, установившиеся между ними, были разрушены, и Кэсс очень жалела, что испортила все в один миг.

* * *

Челси только что засунула купюру в десять тысяч лир в карман посыльного. Смуглый молодой итальянец сказал ей, что видел, как мисс Инглиш вышла из отеля где-то между восемью и половиной девятого вечера. Она была не одна, если верить посыльному, мисс Инглиш сопровождал не кто иной, как мистер Кавелли, которого посыльный знал по имени.