Многочасовый труд на кухне, постоянная беготня и цейтнот во время ужина, ведь в «Каландр» съезжались первые гурманы Европы (у ресторана были 3 мишленовские звезды) выматывали Семёнова до крайней усталости. Какие уж тут серьёзные отношения? Не уснуть бы в постели с очередной красоткой. Но молодой человек никогда не обманывал ожидания девушек и всегда был предельно мил и старателен .

Зато на работе для Жени девушек не существовало, они были лишь друзьями, помощниками и соратниками. Он, как и шеф Алажмо, был требователен и строг к персоналу, но и себя не жалел. Но однажды Женя заметил, что на него запала тихоня-Анна, которая прибыла на полугодовую практику в их ресторан. Она постоянно мелькала рядом, что-то тихо бормоча себе под нос, улыбалась, строила глазки и старалась очаровать парня, как могла. Но Жене девушка не нравилась, он никак не поощрял её ухаживания (если так можно сказать), и с каждым днём чувствовал себя всё более неловко и просто глупо.

– Анна, прекрати это, - как-то сказал он помощнице. – Ты мешаешь мне работать.

– А что такое? – захлопала та в ответ ресницами.

Тогда Семёнов постарался предельно вежливо ей объяснить, что она хорошая девушка, но зря старается – у них никогда ничего не будет.

– Почему? – поджала губы Анна.

– По качану, - на русском ответил Женя, а потом «перевёл». – Мне нравится другой тип женщин.

– Скажи какой и я превращусь в твой идеал, - блеснула улыбкой Анна.

– Я не собираюсь ничего объяснять, - устало вздохнул Семёнов. – Найди себе другой объект для обожания.

– Не могу. И не хочу, - в миг преобразившись, резко отрубила девушка. Куда и подевались смущение и робость - перед Женей стояла хищница, которая выбрала себе жертву и не собиралась её отпускать.

– Так, значит… - пробормотал парень.

– Да, так. Ты мне нравишься и я хочу с тобой встречаться. Что тут такого?

– Это моя жизнь, - зло ответил Семёнов. – И я сам буду решать, кого любить и с кем спать. Отстань! – он развернулся и ушёл, не видя, каким взглядом провожает его Анна.

А через два дня, воспользовавшись суматохой на кухне, она плеснула под ноги Жене стакан оливкового масла, а затем сильно толкнула Семёнова в спину. Шеф Массимилиано, случайно заметив это, успел даже крикнуть: «Жан!» (Женю уже давно так называли все знакомые), но было поздно. Проехав ногой по маслу, он с грохотом врезался в духовой шкаф и упал, разбив о каменный пол голову и сломав ногу. Очнулся Семёнов уже в реанимации.

Спустя время, навещавший его регулярно шеф Алажмо, рассказал, что Анну арестовали карабинеры. Оказалось, это не первая её «случайность» на кухне (она твердила, что не виновата и стакан с маслом просто выскользнул из рук). На прошлой работе Анна обварила кипятком напарницу, когда той предложили повышение, да и до этого были похожие случаи в Миланской школе кулинарии. Массимилиано не пожалел сил и средств, наняв частного детектива, чтобы тот всё разузнал о прошлом тихони-Анны, а затем предоставил эти данные в полицию. К Жене приходили снимать показания и он признался, что отверг притязания девушки.

– Мы не встречались и даже не дружили, я никак не поощрял Анну, - сказал Семёнов следователю. – Вот она и отомстила.

– Стерва, - хмыкнул полицейский. – Отпускать её нельзя, иначе может пострадать кто-то ещё.

– Мне кажется, Анна из тех людей, которые готовы пойти по трупам, лишь бы добиться желаемого, - заметил Женя и поморщился.

– Болит? – сочувственно спросил следователь, кивнув на загипсованную ногу Семёнова, поднятую на вытяжку.

– И болит, и чешется, а ещё голова просто раскалывается, - пожаловался парень. – Мне сказали, что выздоравливать я буду долго – плохой перелом.

– Соболезную, поправляйся. За Анну можешь не беспокоиться, её ждёт суд, а до этого ещё осмотр психиатра.

– Плохо, - вздохнул больной.

– Почему?

– Она пролечится, выйдет на волю через год-два и будет жить в своё удовольствие, а я могу остаться хромым до самой смерти, это несправедливо.

Шеф Массимилиано, узнав, что Анну-таки отправят в психиатрическую клинику, был возмущён.

– Почему люди должны быть заложниками этой ненормальной? – кричал он Жене. – Она пройдёт курс лечения, снова начнёт работать и где гарантия, что окружающие не пострадают от её очередной «случайности»? Но я это дело так не оставлю. Сейчас у меня есть возможность всех предупредить.

– Как? – не понял Женя.

– Интернет! У меня же блог, который читают тысячи людей по всему миру. Я напишу об Анне. Укажу её данные и размещу фотографию.

– Точно! – ахнул Семёнов.

– Больше никто эту ненормальную не допустит до ресторанной кухни. Да она даже подавальщицей в кафе не сможет устроиться, уж я об этом позабочусь. А ты выздоравливай, Жан, и не грусти. Ты ещё так молод…

– Шеф, мне уже 37.

– Мальчик!

– 37 и мальчик?

– Конечно, вот достигнешь моего возраста, тогда поймёшь, что такое возраст. Выздоравливай, наши, из ресторана, передают приветы. А ещё я похлопотал, чтобы тебе выдали компенсацию за травму на работе.

– Спасибо.

Оставшись один, Женя задумался, вспомнив слова Булгакова из «Мастера и Маргариты».

– Аннушка уже разлила своё подсолнечное масло, - пробормотал Семёнов.

«Опять Анна. Женщины с этим именем мне явно противопоказаны, ибо несут лишь разрушение и беду. – Он горько хмыкнул. – А ещё нога, которую я ломаю второй раз. По-видимому, всё это неспроста. Знак судьбы? Поворот? Что же он означает?
– И тут Женя понял, что хочет домой.
– Хватит мне Европы. Поездил, поработал, многое узнал, время возвращаться в Украину. Буду заниматься «Лорой», спокойно жить и, может, наконец, женюсь, а там… кто знает?»