Так что Женя и Антон, мотаясь по Херсону, только диву давались – страна превратилась в один огромный рынок, но где покупатели брали деньги, оставалось непонятным. В принципе, на работу можно было устроиться легко, но уверенности, что за неё заплатят хотя бы в следующем году, не было.

Парням все-таки повезло, оба устроились работать на Центральном рынке, куда их порекомендовал тамошнему начальнику охраны полковник Саенко.

– Я знаю Романа Петричко давно, - сказал Михаил Михайлович. – Он бывший офицер, прошел Афганистан, был ранен, есть боевые ордена.

– Понятно, - кивнули парни.

– Хочу, чтобы вы работали у правильного человека, а то сейчас вляпаться в криминал легче легкого, а я не хотел бы вам такой судьбы.

* * *

Ранним утром на Центральном рынке можно было наблюдать привычную картину, как напарники Семенов и Фроляк методично обходят киоски, лотки и отдельных частников, взимая торговый сбор. Большинство торговцев платили наличными, расчетные счета в банках были лишь у больших магазинов, так что ежедневно через руки Антона и Жени проходили тысячи гривен, которые они потом по ведомости сдавали в кассу рынка.

– Вы знаете количество точек, - инструктировал парней Роман Петричко, - значит, соответствующая сумма должна лежать в бухгалтерии до обеда. Если торговцы просят отсрочку, соглашаетесь, но один раз, если опять отказываются платить – вызываете меня и всё решается на другом уровне. Сразу предупреждаю, не вестись на уговоры и, не дай Бог, возьмёте взятку – узнаю, уволю к чертовой матери. Если неделю отработали нормально, неделя – отгулов, вместо вас работают сменщики. При любом ЧП, не важно – дома или на работе - сообщать немедленно, мы всегда поможем. Ребята вы хорошие, я вам верю, но …следить буду строго.

– …ты так и знай, - хмыкнул слова знаменитой фронтовой песни Женя.

– Вот-вот, - засмеялся Роман. – Приступайте.

К обеду, «отстрелявшись», парни устраивались в подсобке, где под растворимый кофе и «Сникерсы» смотрели новые боевики и триллеры, появившиеся в точках кинопроката на рынке. Да уж, оголодавший от информативного голода народ, словно губка, впитывал в себя то, что пропустил за десятилетия – сотни фильмов Голливуда, Европы и, конечно же, Китая с его чудными боевыми искусствами.

– На Потемкинской, в подвале пятиэтажки, открылся новый зал карате, - вещал парням таинственно Федя Решетников, водитель Петричко, - там, говорят, настоящий сэнсей преподает.

– Не смеши меня, - отмахивался Женя. – Этих «сенсеев» сейчас, как собак нерезаных, в каждом подвале по десятку. Да и знания у них получены из дешёвых книжонок, снятых на ротапринте.

– Да ладно, - встревал Антон, - ну занимаются мужики спортом, разве это плохо?

– Ага, а потом эти мужики пойдут бить народ, квалифицированно бить, заметь, доказывая силой свою правоту.

– И что делать?

– Есть такая фраза, не помню кто сказал, - Женя наморщил лоб.
– Ага. «Если бардак нельзя прекратить, то нужно его организовать и возглавить».

– Зачем возглавить? – засмеялся Антон.

– Чтобы контролировать.

– Ты хоть сам понял, что сказал? – заржал Решетников.

– Очень мудрая фраза, Женя, - вошедший Петричко поинтересовался темой спора, а затем задумался. – Наши ребята-афганцы тоже создают свои клубы и мы все их знаем. А вот эти, «подвальные», в большинстве своем, готовят боевиков для различных группировок и кто там, и сколько человек занимается не знает никто.

– Возглавить ЭТО не удастся, - почесал затылок Федя.

– Если четко поставить цель, всё можно очень культурно организовать, - задумчиво ответил Семенов.

– И как? – полюбопытствовал Петричко, присаживаясь рядом.

– Нужно объявить соревнования по контактному спорту. Они привлекут показать своё мастерство все городские клубы, даже «подвальные». Это ведь будет не только зрелище боёв, это буду ТОРГИ.

– Не понял, - протянул Решетников.

– Федя, лучше съезди заправиться, - приказал Роман, - нам в конце дня еще мотаться по городу.

Когда водитель вышел, Петричко посерьезнел.

– Женя, ты говорил, что у тебя диплом торгового института. И ты музыкант…

– В прошлом.

– Но и сейчас играешь, просто петь не можешь, - поправил товарища Фроляк. – А музыкант, по определению, это человек, играющий на инструменте или тот, кто сочиняет музыку. И да, мы спорили об этом сотню раз, и да, ужасно жаль, что петь ты больше не можешь, но ведь руки у тебя остались, и руки золотые.

– Антон, не отвлекай, - Роман придвинулся к Жене вплотную. – Так вот, торговец и музыкант, откуда у тебя эта идея о соревнованиях?