– Мы с новым швейцаром очень близки, обмениваемся сигналами как летучие мыши, - Ник сощурился.
– Не меняй тему.

– Откуда ты знаешь, что Харпер отправилась в Париж?

– Мы пару раз встречались, поскольку все наши знакомые зависали со своими семьями или улетели в Европу на у-ля-ля романтичный фестиваль любви.

Хадсон выгнул бровь.

– Твой спонсор сказал - никаких отношений, пока не минуют шесть месяцев трезвости.

– Дерьмо, не веди себя как старший брат.

– Я всегда буду старшим братом.

Ник хихикнул.

– Старикам везде дорога, уважай старших и все такое?

– Я серьезно, Ник, не в ближайший год, - Хадсон направился вглубь квартиры, но потом еще раз посмотрел на брата. Ник был одет в привычные голубые джинсы и черную футболку, но в этот раз они были чистые и не рваные. И проклятье, он что, постригся? Покачав головой, Хадсон направился на кухню, Ник последовал за ним по пятам.

– Погоди, я думал, срок был шесть месяцев?

Хадсон был не в настроении проходить это все по второму кругу.

– Позвони своему спонсору.

– Ах, дерьмо, - Ник фыркнул.
– Ты же знаешь, отношения не для меня. Поматросил и бросил.

– Не будь задницей, - Хадсон повесил пальто на спинку барного стула и расстегнул три верхних пуговицы на рубашке.
– Тебе лучше не затевать эту хрень 'поматросил и бросил' с лучшей подругой Алли, понял?

Проклятье, он же теперь должен вести себя иначе. Изображать разрыв с Алли потребует усилий, которых он совсем не хотел предпринимать.

– Все не так. Она прикольная, но просто друг.

– Между прочим, у нас с Алли все кончено, - произнес он, исправляя предыдущее высказывание.
– Тебе лучше не встревать.

– Что?
– с секунду Ник просто таращился на него.
– Что случилось? Ты в порядке?

– Нет, и я не желаю это обсуждать. Я вымотался, - до конца расстегнув рубашку, Хадсон направился в спальню.
– Я собираюсь принять горячий душ и лечь спать.

Вот тебе и выпил скотча. Впрочем, тем лучше. Не хотелось смывать свое настроение еще глубже в толчок.

– Не возражаешь, если я зависну здесь?

– Теперь ты у меня разрешения спрашиваешь?
– Хадсон остановился, прежде чем завернуть за угол.
– Разве ты тут не живешь с самого Рождества?

– Кто-то же должен был наслаждаться всеми удобствами, пока тебя не был. Не могу позволить, чтобы все это простаивало.

– Это не отель.

– Эй, - голос Ника опустился на одну октаву.
– Я здесь, если нужно.

– Мне не нужна нянька.

Боже, он говорил как последний мудак, а ведь его брат просто беспокоился. Хадсон хотел рассказать ему, что происходит, но Ник просто взбесился бы и расстроился в высшей степени, что могло привести его к двум любимым механизмам борьбы со стрессом - выпивка и наркотики. И хотя Ник теперь обзавелся новыми навыками, всегда была угроза срыва. И пока что лучшим вариантом было разыгрывать их разрыв. И когда Ник переживал разрыв, Хадсон молчал. Он не устраивал всю эту хрень в стиле Болтушка-Кэт-давай-покрасим-друг-другу-ногти.

– Хадсон, я серьезно.

– Я знаю, Ники, спасибо. Ты в любой момент можешь зависать здесь, - сообщил Хадсон через плечо, направляясь дальше по коридору. Захлопнув за собой дверь спальни, он прислонился к ней, закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Должен был быть другой выход.

Алли ожидала, что тридцатый этаж будет пуст. Даже если сочетание долгого перелета и стресса не дали Хадсону уснуть, как и ей самой, он все равно был на другом берегу реки в Чейз Индастриз. И маловероятно, что в шесть утра придет обслуживающий персонал. Именно потому она была так удивлена увидеть Колина за его столом.

Перед ним стоял стакан кофе на вынос, который наверняка содержал экстра-горячий обезжиренный латте с двумя ложками кофе и немного пенки. У нее слюнки потекли бы от вида вожделенного кофеина, если бы не остальная часть картины, развернувшейся перед ней - Харпер сидела, развернув стул к столу Колина, между ними стояла открытая коробка с круассанами.

Когда Алли подошла ближе, Колин поприветствовал ее.

– Утречка, леди-босс. Я подумал, вы сегодня рано придете, смена часовых поясов и все такое, - он поднял стакан с кофе.
– А Харпер доставила круассаны прямо из Парижа.

Его губы сложились в улыбку, но вопрос во взгляде нельзя было не заметить. Алли не могла винить его за любопытство. Колин был единственным человеком в Ингрэм, который знал об ее личной привязанности к Хадсону Чейзу. И хотя ему мало что было известно об отношениях двух содиректоров, он знал достаточно, чтобы задаться вопросом, с чего вдруг лучшей подруге Алли присоединяться к ним в романтической поездке по Европе.

– У меня не осталось времени на покупку сувениров, - сказала Харпер. И хоть она не добавила 'потому что мы летели из Парижа в дикой спешке', Алли явно ощутила эти слова.
– Но я подумала, что это тоже подойдет.