Шрифт:
– Люблю твой вкус, - пробормотал он, обдавая теплым дыханием ее влажную кожу.
– Ты сводишь меня с ума.
– Хочешь, чтобы я остановился?
– его низкий хриплый голос вибрацией прошелся по чувствительной коже. Но он не остановился. Даже когда она стала извиваться, бессильно вертя головой на подушке, он удерживал ее бедра раздвинутыми, лизал, щипал и посасывал, пока она не смогла больше это выносить.
– Да, остановись, - она задыхалась.
– Я больше не могу.
Она могла поклясться, что ощутила его улыбку кожей.
– Уверена?
Затем его рот вновь очутился на ней, язык погрузился в дрожащее тело.
– О боже, - она закричала, содрогаясь в мощном оргазме. Набухшее естество сделалось болезненно чувствительным, и она попыталась отстраниться, но он не отпустил, пока она второй раз не кончила от его губ.
Он навис над ней, приблизив лицо к ее губам, прижимаясь горячей эрекцией между ног.
– Скажи мне, чего ты хочешь, - напряженно произнес он. Секунду спустя повязка исчезла с ее глаз.
– Открой глаза и скажи, что ты хочешь меня.
Алли открыла глаза. Но она была не в руках Хадсона. И он не собирался часами сладко заниматься с ней любовью. Она была в своей квартире, и любовь, которую она чувствовала к нему той ночью, была лишь иллюзией, построенной на лжи.
Она посмотрела на розовую кружевную сорочку, которую стиснула в руках. Одним резким рывком ткань была разодрана в клочья.
Как и ее сердце.
Глава 6
Комната для допросов располагалась в дальней части полицейского участка. Пока доберешься туда на своих двоих, минуешь проституток и алкоголиков, которых тащат в камеры за долгий список правонарушений, заканчивавшийся тем, что их поймали со спущенными штанами - буквально, в компании бывшей. Сама комната была размером с кубик с абсолютно голыми стенами. Ни картин. Ни компьютера. Ни инструкций по оказанию первой помощи или плана эвакуации. Все это место было спланировано так, чтобы создать максимальный дискомфорт и вызвать у подозреваемого чувство беспомощности с самого первого момента. Незащищенность, незнание, изоляция и целая куча выпустите-меня-нахрен-отсюда - всего лишь части мастерски продуманной игры в кошки-мышки.
Полный вынос мозга.
Хадсон скрестил ноги в коленях. Он чувствовал, как его оценивают сквозь двустороннее зеркало на противоположной стене. Но он был спокоен, сдержан и собран, а это значило, что кто бы там за ним не наблюдал, ему не удалось ничего узнать за последние 15 минут.
Позади него дверь открылась с мягким щелчком. Хадсон повернулся, взглядом провожая детектива, которая закрыла дверь и обошла стол кругом.
– Мистер Чейз, я детектив Грин. Мы говорили по телефону, - она встретилась с ним взглядом. Ее зеленые глаза были сообразительными, по-шерлоковски умными. Эта женщина, скорее всего, застилала постель по-армейски безупречно, так, что монетка отскакивала (1). И вероятно, имела чувство юмора как у салфетки.
– Спасибо, что выделили время для визита в своем плотном расписании.
– Кажется, у меня не было выбора.
Детектив бросила на стол картонную папку, и с одной ее стороны выглянула фотография. Не глядя, Хадсон понял, что это кадры с места преступления, которые он вовсе не хотел видеть. В новости и СМИ просочилось достаточно информации об ужасном происшествии.
– Вы уверены, что не нуждаетесь в присутствии адвоката?
– спросила она, опускаясь на металлический стул напротив.
– Вы не выдвигаете против меня обвинений, детектив Грин, просто просите о сотрудничестве. И за исключением, возможно, парочки неоплаченных талонов на парковку, мне нечего скрывать, - Хадсон улыбнулся, но внутри его головы рикошетом отскакивало слово 'засранка'. На деле он не хотел, чтобы лучшие умы чикагской полиции копались в его шкафу со скелетами.
– Мы допрашиваем каждого, - в голосе детектива звучало подозрение, смешивающееся с раздражением, бесспорно вызванным нераскрытым делом об убийстве.
– Это ваша работа.
Одетая в темно-синий костюм и крепко накрахмаленную белоснежную рубашку, застегнутую на все пуговицы, она наклонилась вперед, опираясь локтями на стол.
– Вы не похожи на тот тип людей, которые любят ходить кругами, так что перейду к делу. Где вы были первого ноября?
– Я был в Висконсине.
– По делам?
– она достала ручку из внутреннего кармана пиджака.
– Нет, я навещал брата в реабилитационной клинике.
Грин кивнула.
– Похоже, наркозависимость правит в семье, - она раскрыла папку и начала читать написанные от руки заметки.
– Родители скончались. Мать от передозировки, отец...
– Я более чем счастлив сотрудничать, - оборвал ее Хадсон.
– Но не заинтересован в пересмотре семейного древа.
Она сменила листы, доставая более формальный бланк отчета.
– У вашего брата богатый 'послужной список'. Сменил кучу приемных семей, от одной сбежал, небольшой срок в тюрьме для несовершеннолетних.
– Подростковый бунт.
– Подростковый бунт - это нарушение комендантского часа, а не угон соседской машины на увеселительную поездку, закончившуюся на дне озера.