Шрифт:
Телефонный звонок, эхом раздавшийся по пустой комнате, заставил Хадсона вздрогнуть. Поставив бутылку на стол, он вытащил телефон из кармана.
– Чейз, - ответил он, не глядя на экран.
На другом конце трубки отозвался сиплый голос.
– Привет.
– Ник, привет, как...
Ник оборвал привет-как-дела.
– Это было в новостях?
– Пара строк в Трибуне, не более, - Хадсон не был удивлен. Мертвым наркодилерам не отдают первую полосу.
– Ник облегченно выдохнул, но Хадсон все равно чувствовал скрытое напряжение.
– Ты не должен об этом беспокоиться, понятно? Я позаботился обо всем.
– Что ты имеешь в виду? Копы будут меня искать. Ориентировки и прочее дерьмо, верно?
Хадсон провел рукой по волосам.
– Никто тебя не ищет.
– Почему ты так уверен? Что, если кто-то видел, как...
– Не так, Ник. Не по телефону.
– Почему? Ты думаешь, кто-то подслушивает?
– Нет. Но я...
– Дерьмо собачье, твоя линия прослушивается? За тобой следят?
– Хадсон слышал мгновенно нарастающую дикую панику.
– Господи Боже, Ник, нет. Но меня уже вызывают в участок по поводу убийства Синклеров. Не хочу рисковать.
Ник фыркнул.
– Ну да, как будто ты убил родителей Алли.
– Они должны исключить меня из числа подозреваемых, и я намерен сотрудничать.
Все что угодно, лишь бы не давать им причины поглубже копнуть в его личную жизнь. Заглянуть в дерьмо, похороненное в его прошлом - это как потянуть за ниточку. Дерни за нее, и все вывалится наружу.
– Что, если они просто играют с тобой? Что, если им что-то известно?
– Как я уже сказал, не волнуйся об этом, - у Ника была сильная степень зависимости, и Хадсон меньше всего хотел, чтобы у него случился рецидив, и он умер у него на руках. Только не под его присмотром. Если понадобится куча курсов лечения в дорогостоящих клиниках, так тому и быть. Ни за что на свете он не станет биться головой о стену, когда дело касается спасения брата.
– Сфокусируйся на очищении, понял?
– Я чист как гребаный свисток, Хадсон. Так что заканчивай нести чепуху. Давай начистоту.
– Ну что ж, давай поговорим по-другому, - Хадсон стиснул телефон так, что тот скрипнул.
– Протрезвей, Ник. Ты должен завязать с выпивкой, наркотиками, жизнью, которой ты живешь, - его голос повышался с каждым словом.
– Проклятье, я не хочу хоронить тебя рядом с ними.
Между ними повисла тишина, наполняемая лишь белым шумом.
– Это была не твоя вина, - из телефона донесся тихий голос Ника. Он повторял одно и то же последние десять лет, но на деле Хадсон полностью нес за это ответственность. Он никогда не забывал долгий список своих провалов, и всякий раз, пытаясь заснуть, он видел перед глазами гребаную череду слайдшоу: Ника отрывают от него; кошмарные образы, полные красного цвета; холодное, безжизненное тело матери, глядящее на него; и наконец, двери лифта, закрывающиеся перед Алли.
Он не мог потерять брата или вытерпеть долгие мрачные месяцы незнания, жив Ник или мертв. Хадсон проглотил злобу, смешавшуюся со страхом.
– Я не хочу потерять еще и тебя, Ники.
– Не бывать этому, нихрена. Я начинаю новую жизнь, знаешь?
– Ник хихикнул, без сомнения чтобы нарушить напряжение, повисшее между ними, но затем шагнул на другое минное поле.
– Ты говорил с ней?
– Нет. Она не перезванивает.
– Ты ходил на похороны? Эта хрень во всех новостях. Даже в утреннем шоу.
– Утреннем шоу?
– Ага, одна леди здесь смотрит его, а у меня нет выбора. Хорошо хоть буфера у нее отменные.
– Охренеть, Ник!
– Хадсон засмеялся впервые за последние две недели.
– Так ты говорил с ней?
– Нет, - Хадсон потер основание шеи.
– Она даже не знает, что я был там.
– Чувак, почему блять нет?
– Не то время.
– Трусливая тряпка.
– Не все так просто, Ник.
– Ну да, куда уже мне там. Эй, бро, мне надо бежать, люди ждут очереди к телефону.
– Рад, что ты позвонил.
– Ага, - Ник прочистил горло.
– Я тоже. Созвонимся позже?
– Конечно. Пока, Ник, - Хадсон подождал, пока брат повесит трубку, затем взял запотевшую бутылку и сделал большой глоток. Он обвел взглядом тускло освещенную комнату, от доски для дартса до бильярдного стола и бара, и наконец, до колонны. Этой гребаной колонны. Ее образы повсюду. Нет ни единого гребаного места, куда бы он мог посмотреть и не вспомнить ее. Алессандра Синклер не только вернулась в его жизнь, но и устроила себе резиденцию в его сердце.
И завтра он ее увидит.
Хадсон сделал еще один глоток пива. На собрании совета их может разделять стол для совещаний, но еще до заката он собирался увидеться с ней наедине. Ей придется его выслушать.
Он не примет отрицательного ответа.
Глава 4
Алли постаралась прийти первой. Экстренное собрание совета начиналось через полчаса, но она хотела дать себе время сориентироваться в ситуации. Конечно, за несколько лет она бесчисленное количество раз бывала в конференц-зале Ингрэм Медиа, но то было посещение мероприятий в роли дочери Ричарда Синклера, а не официальное собрание совета директоров, и уж точно не в роли нового крупнейшего акционера. Праздничные вечеринки и фотосессии кардинально отличались от заседаний на тридцатом этаже Ингрэм Билдинг.