Слишком опасно? Вот такого я от тебя прежде точно не слышал ни разу.

– А этим утром он меня не искал?

В ответ следует взгляд, который я едва ли могу понять.

– Он знает, что теперь ты больше не живешь там. Он знает, что я подготовился лучше, чем он рассчитывал. Нам нужно действовать с, - секундная пауза. Уверен, ты готовишься сказать слово, которое выводит тебя из себя, слово, которое твой брат твердил неоднократно, - осторожностью, - точно. Осторожность. Это в духе Майкрофта. Целеустремленность, осторожность, обдуманность. Совсем не в твоем духе, Шерлок. Весь твой разум поглощен загадками настолько, что места инстинкту самосохранения просто не осталось. – Пусть его сеть превратилась почти в ничто, он гораздо лучший стрелок, чем ты.

Стрелок, лучший, чем я?

– Что ж, может и не лучший, а, скажем, равный тебе. А мне все еще неизвестно, где он.

– Так что теперь?

Смотришь на меня, потом отворачиваешься обратно к монитору.

– Я разработал семь различных планов, - в этом я и не сомневался. – И каждый из них вероятней всего приводит к плохому концу.

– Значит, нужен еще один план. С хорошим концом.

Вздыхаешь.

– Одного вполне хватит.

Иди спать, Шерлок. Мы со всем этим разберемся утром. Ты вымотан, как и я. Уже поздно.

– Я спать, - встаю, замираю. Ожидание. Он отправится со мной вместе?

Он не поднимает на меня взгляд. Напряженно смотрит на телефон. Потом берет второй. И третий. Набирает какое-то сообщение, откладывает сотовый в сторону. Он ко мне не присоединится. Ну, разумеется, нет. Ему незачем так поступать. Его спальня - тут, моя - наверху. Бога ради, мы же только соседи по квартире. Мы просто друзья. Да, прошлой ночью он позволил себя обнять, но только потому, что все три года я считал его мертвым. На этом все, теперь мы вернулись к обычной жизни. Вроде как. И мы не будем это обсуждать, ведь обсуждать-то тут нечего.

– Спокойной ночи, Шерлок.

– Спокойной ночи.

Все в порядке. Все хорошо. Ты останешься внизу, Шерлок. Будешь работать, пока не начнут слипаться глаза, и, быть может, уснешь прямо здесь, в кресле, за столом, а утром я принесу тебе кофе. Или же ты поймешь, что уже слишком сонный, и свернешься калачиком на своей кровати, кровати, где мы провели прошлую ночь вместе. Возможно, тебе даже будет меня не хватать. Или нет. Ты не станешь даже задумываться об этом, ведь… Жизнь и смерть. Моран. Имена на пулях, мое и твое. Ты занят организацией, дирижируешь происходящим, и ты волнуешься. Этого вполне достаточно. Я все понимаю. Я знаю, что это – не отсутствие внимания, это просто такое его проявление.

И это нормально. Меня это устроит.

Наверху темно. Я не поднимался к себе с самого утра. Окно так и осталось приоткрытым. Прохладно.

Он остается внизу, и это нормально. Это нормально. Это для Него обычно, наша жизнь устроена именно так. Я помню, как все было. Обычно я не выдерживал и отправлялся в кровать. Он вполне способен обходиться без сна, это лишь подстегивает Его жажду найти верное решение. И, возможно, для нас обоих только к лучшему, что Он останется бодрствовать. Со мной все по-другому.

Прошлой ночью я заснул в одежде. Сегодня улягусь в нормальной пижаме. Здесь свежо. Наверное, батареи еще не прогрелись. Внизу сейчас вполне тепло, и мне скоро станет тоже.

Господи, я совсем забыл, каково лежать в этой кровати, забыл, как меня раздражала кровать Мэри. Черт, ведь при сравнении все так очевидно. Та постель была ужасной, понятия не имею, как только я столько времени с этим мирился. В ней, казалось, тонешь, как в густой и пышной пене. Эта гораздо лучше. Она идеальна. Постель скоро прогреется. Нужно было все-таки закрыть окно с утра.

А ты прав насчет той трещины в потолке. Сам я вряд ли обратил бы внимание, что ее нет, до этого момента. Но я помню все те ночи, когда я лежал тут и смотрел на нее, освещенную тусклым, льющимся из окна светом. Она начиналась у самой стены, извиваясь, ползла по потолку и обрывалась на его середине, служа напоминанием: это – не новый дом, у него есть своя история. Его стены просели со временем, ушла их идеальная ровность. Дом приноравливался к своему месту, как живое существо. Дожди и время изменяли очертания земли под ним, и дом менялся вместе с ней. Идеально выверенные углы покосились, не справившись со своим переменчивым основанием – Лондоном. Мы сами здесь лишь мимолетны и можем лишь рассчитывать на то, что он замрет. Но этого никогда не случается.

Трещины больше нет. Теперь там лишь ровная штукатурка.

Да, все в порядке. Он - внизу, я – наверху. Так ведь и было по большей части. Так и должно быть. Это нормально. То есть, я ничего не ожидаю. С меня уже довольно того, что ты вернулся. Мне этого вполне достаточно.

Понятия не имею, как, но в тебе сохраняется некая невинность. Представить невозможно, чтобы кто-то другой спокойно воспринял то, что я сделал, и мысли не допустив, что в этом есть что-то не то. Такое не проходит без последствий, тебе стоило бы напомнить о том, кто мы друг другу. Сказать что-то вроде: Я польщен твоим интересом, Джон. Я бы смутился и все отрицал, и мы смогли бы перевести все в шутку. Тебе следовало бы сказать хоть что-то, но ты вел себя, как будто все в норме, и все действительно было в норме. Все было в порядке. Ты просто не понимаешь, до каких пределов простираются границы дружбы, ведь так? У тебя ведь не так уж много друзей. Быть может, в этом все и дело. Некоторые вещи вполне нормальны: коротко обнять, похлопать по спине и все прочее в этом духе. Но вот прижиматься к тебе в кровати, обнимать тебя и прижимать к груди ладонь… Я ведь, может, даже поцеловал тебя в шею. Я не помню такого, но это вполне вероятно. А это уже значит – перешагнуть черту.