И не нужно никаких слов. Они вовсе не требуются, чтобы понять: я тебя хочу, и ты меня хочешь. Все настолько просто, и в то же время все так долго казалось слишком сложным. Прикосновение языка к моей нижней губе. Твоя рука у меня на поясе. Я перебираю твои волосы. Это идеально. Боже. Сердце несется вскачь. Я готов провести так вечность.

Поцелуй с тобой невозможно сравнить со всеми остальными. Невозможно, и все. Это ты. А ты – уникален.

Целовал ли ты хоть кого-то раньше? Не уверен. Трудно сказать. Все ведь разные, а первые мгновения всегда выходят немного неловкими, но вполне может оказаться, что целуешься ты впервые. Боже. Вполне возможно. Да, это смешно, но мне отчасти хочется, чтобы было именно так. На самом деле это не имеет значения, ведь в такие моменты не существует никого иного: ни Ирен, ни Мэри – никого. Есть только ты и я, как будто родившиеся заново. И все же, это вполне может оказаться для тебя первым поцелуем, и, кажется, мне приятна эта мысль. Ты – мой, Шерлок, ты всегда был моим. И если этот поцелуй не первый, он все равно кажется именно таким, даже для меня самого. Я словно провел всю свою жизнь в глубоком сне и вот, наконец, проснулся. Я никогда не чувствовал ничего подобного к кому-то, кого даже еще не целовал. Я никогда не чувствовал ничего подобного ни к кому. Точка.

Нам нужно было решиться на это уже давно. Знаешь, все ведь было бы нормально. Уверен, тогда мы бы больше смеялись. Все было бы странно, забавно и неловко. И, быть может, мы не были бы столь уверены. Но мы бы со всем разобрались. Мы ждали слишком долго и превратили это в нечто столь значительное, что теперь я едва могу дышать. Три года без тебя, Шерлок. И, кажется, не было ни единой секунды, когда я не представлял, как целую тебя. Хотя в воображении было совсем по-другому. Теперь я понимаю: за любой фантазией, даже самой яркой, скрывается пустота. Это был лишь набросок, всего лишь эскиз. А теперь он наполнился цветом, объемом, звуками. Запахом. Мыло, зубная паста, кофе, а за всем этим – тот самый, неопределимый и глубокий запах твоей кожи. Твоей полноцветной кожи. Я все это чувствую. Господи.

Твои пальцы на моем бедре вздрагивают, сжимают сильней. Бессознательное движение? С тобой так бывает? Ты способен хоть что-то делать бессознательно? Не знаю. Ты пытаешься притянуть меня еще ближе, как будто это возможно, и это движение меня надламывает. Оно отвечает на миллионы вопросов, которые я никогда не смогу задать. Целуй меня, Шерлок. Не останавливайся. Не останавливайся никогда. Прошу.

Сперва все было неловко, но мы преодолели это. Боже. Все хорошо. С этим не поспоришь, и я могу лишь поражаться тому, что ты мне позволяешь все это. Это – дар. Чувствую, как под моей рукой на твоей шее напрягаются мышцы. Ты тоже этого желал. Давно ли? Насколько давно между нами это возникло? Ты тоже себе это представлял? Быть может, так и было.

Дыши, Шерлок. Твое сердце колотится быстрее моего. Все хорошо. Все в порядке. Ты дышишь так, словно изголодался по воздуху. Прижимаюсь губами к подбородку, к шее, острым ключицам. Ты так исхудал. Ты пропал, и без тебя пропадал я, ты же знаешь. Ты был без меня, и это чувствуется – ты стал таким худым, выпирают ребра, бока впали так, что талия кажется женской.

Пожалуйста, я хочу услышать твой стон снова. Это сводит с ума.

Твои прикосновения робки, нерешительны. Кажется, ты сам толком не знаешь, куда девать руки. Все хорошо, Шерлок, все в порядке. Ведь все это для тебя незнакомо, как и для меня. Ты ведь мужчина, а со мной такого никогда не было. Сначала все и всегда кажется непривычным. Это нормально.

Ведь на самом деле, если подумать, разница не так уж велика: тело остается телом, независимо от пола. Провожу языком по соску, ты вздрагиваешь. Приятно? Надеюсь. Да, тебе хорошо. Ты закрыл глаза, затаил дыхание. Дыши, Шерлок. Мне необходимо знать, что ты дышишь. Оставляю поцелуй прямо напротив сердца. Оно ведь по-прежнему бьется, несмотря ни на что. Не покидай меня больше, пожалуйста. Не оставляй. Гладишь меня по голове, перебираешь волосы, и мне хорошо от этого. Тебя слегка трясет. Это нормально, Шерлок. Нормально, понимаешь? Это просто желание, оно иногда накатывает до дрожи. То, что так случилось сейчас – нормально, и мне это нравится.

Черт.

Да, мне это, в самом деле, нравится. Нравится чувствовать исходящее от тебя, излучаемое тобой желание, сотрясающее тебя до самых основ, до самой сути. Неуправляемое. С тобой так бывало? Единственный способ все прекратить – отвернуться, выбраться из постели, уйти вниз, но ты не отворачиваешься. Это невозможно отрицать, не получится ни с чем спутать – это именно желание, ничто иное. Мне нравится видеть тебя таким. Это - нечто, предназначенное мне, и это превосходно. Это – для меня.

Твое возбуждение не получится игнорировать, но это и не нужно. Оно очевидно. А ведь, если дело касается тебя, очевидного, в лучшем случае, будет немного. Прижимающийся ко мне горячий сигнал - постоянное напоминание. И пусть я вынужден признать, что это несколько странно и чуждо, все в то же время так просто и так понятно. Откровенный зов: прикоснись ко мне, не останавливайся. Свидетельство. Ты бы, наверное, предпочел именно этот термин. Если бы, конечно, сейчас в тебе сохранилась способность к дедуктивному мышлению, способность наблюдать, подмечать улики и детали, раскрывающие истину даже тогда, когда ее невозможно увидеть. Свидетельство, говорящее: Я этого хочу.

И я тебя хочу, Шерлок. Господи, хочу так сильно, что этого просто не выразить словами. Даже нет смысла пытаться. Но ты ведь знаешь и так, верно? Ты же это тоже чувствуешь, ведь все настолько очевидно.

Боже. Оторваться на миг от твоих губ и вновь к ним прижаться – блаженство. Целуй меня, Шерлок. Меня тоже слегка трясет. Мы оба сейчас словно дети. Словно девственники. И влечение топливом подогревает адреналин. Пусть сами мы толком не понимаем, что дальше – наши тела все знают и так. Я мечтал об этом. Дай я, просто…