– Слегка, - отвечаю я. – Это я сам съем.

Она сидит за столом, потягивает кофе. У нее назначена встреча через час, и мы рискуем опоздать. У нее утомленный вид.

– Глянь, - кладу газету на стол, показываю статью. Я должен рассказать ей. Хочу рассказать. Вот только не знаю, что хочу услышать в ответ.

Я рассказал ей почти обо всем. Она прочла все мои рассказы, она знает о моем прошлом. Знает про блог, про расследования, про то, как я перестал встречаться с девушками, потому что поддерживать серьезные отношения, работая с Шерлоком, невозможно. Она знает про Мориарти, про организованные им убийства и подлоги. Про его одержимость Шерлоком. Я объяснял ей, почему верю в невиновность Шерлока, и очень подробно, но я знаю, что она так и не поняла. Знаю, что где-то в глубине души она мне не верит.

Она никогда так не говорила. И я не знаю, почему так уверен в этом, в том, что она мне не верит. Не могу перечислить точные признаки. Я просто знаю. Я прожил бок о бок с Шерлоком достаточно, чтобы подмечать такие вещи, подмечать что-то в ее поведении, когда мы об этом говорим. Я просто знаю и все.

Тут нет ее вины. Мориарти провернул все тщательно, а Майкрофт дал ему все для этого необходимое. Его байка была продуманной, убедительной. Я сам видел его ДВД-записи. Он, верно, потратил долгие месяцы на подготовку к уничтожению Шерлока. Все те месяцы в тюрьме планировал это. Многие месяцы подтасовывал и подгонял доказательства. Не знай я Шерлока так хорошо, я бы тоже купился.

Он с тем же успехом мог сфабриковать дело, где его нанимателем, злобным гением, был бы я, и Мэри бы точно так же поверила и в это. При наличии нужной информации и необходимых средств, он мог подставить кого угодно. Миссис Тернер. Ту женщину из банка. Да хоть саму Мэри. Она мне не верит, но я не принимаю это на свой счет. Она не знала Его. А я знал. Я знаю правду. Майкрофт знает правду. Знает Лестрейд. И миссис Хадсон. Этого достаточно. Мэри не пытается меня переубедить, не говорит, что не верит. Это было бы слишком. Последовала бы ссора и разрыв. Я это понимаю, понимает и она. Но ее неверие просто висит в воздухе, прямо над этим столом. Мы просто никогда не касаемся этой темы.

Это не имеет значения.

Одной рукой показываю на статью, в другой – чашка кофе. Я должен сказать. Это важно. Это не выльется в ссору. Не о чем больше спорить.

– Мориарти убит. В газете его называют криминальным гением.

Вот видишь, Мэри? Я был прав. А ты - нет. Видишь? Я хочу, чтобы ты это поняла. Хочу прочесть это на твоем лице.

– Серьезно? – она берет газету, читает, прищурившись. Ей нужны очки, но она против. Еще рано, говорит она. Не раньше, чем мне стукнет сорок. – Надо же, - она откладывает газету. – Превосходные новости, да к тому же прямо перед выходом твоей книги. Идеальный момент!

Я и забыл про это.

Но дело-то в другом. Вовсе не в выходе моей книги. Да, она работает в моем издательстве, в отделе маркетинга, так что неудивительно, что именно эта мысль первой пришла ей в голову. Это естественно. Она заботится обо мне. Хочет, чтобы я получил признание. Это моя первая книга. Но дело совсем не в этом. Не в том, как будет продаваться книга. Дело во мне. В человеческой жизни и в том, как человека запомнят после его смерти. Вот что для меня важно.

– Но… Мэри, взгляни. Посмотри. Тут пишут, что нет никаких убедительных доказательств против Шерлока, понимаешь?
– беру газету и зачитываю вслух. Сейчас еще рано, зрение у нее неважное. Может, она не разглядела. – Мориарти обвинил покойного частного детектива Шерлока Холмса в том, что тот нанял его для совершения преступлений, но не было обнаружено никаких убедительных доказательств, подтверждающих данное обвинение. Он невиновен. Его имя очищено, верно?

– Ну, полагаю, почти так и есть, - она пожимает плечами. – Джон, это замечательно!

Тянется через стол и целует меня в щеку. Выражает поддержку. Она ведь понимает, да? Для меня это важно. Замечательно? Думаю, да. Замечательно и ужасно одновременно.

Все считали, что у меня что-то вроде стокгольмского синдрома. Заложник Холмса. Но я им не был. Я его друг. Я любил его. Она все еще продумывает детали рекламной кампании. Это ясно. Она просто не может увидеть эту новость в ином для себя свете.

Не уверен, что и в самом деле хочу, чтобы она меня поняла. Ведь для этого нужно будет, чтобы она узнала о моем отношении к Шерлоку, а это мне бы вовсе не хотелось с ней обсуждать. Я не говорил об этом с психологом, не собираюсь говорить и с ней. Это только мое дело, и оно в прошлом, так что оно не имеет значения.

Можно сказать, что Мориарти создал своего Шерлока, а я создаю своего. И я не уверен, каким именно я пытаюсь его сделать.

Я зол. Зол на Мориарти, но и на Мэри тоже. Сам не знаю, зачем я вообще завел об этом разговор. Она меня всего лишь поддерживала, не более. Понятия не имею, что хочу услышать от нее в ответ. Ей нечего мне сказать, и это меня тоже злит. Я хотел бы, чтобы она нашла хоть какие-то слова. Это несправедливо.

– Нужно добавить пару слов об этом к информации о выходе книги. То есть, я хочу сказать, покупатели же должны знать правду, так? Пресса будет в восторге. Дадим несколько врезок на обложке, добавим цитат в рекламные постеры. Поговорю с дизайнером прямо с утра, - она улыбается. Поддержка, забота о будущем, забота обо мне. Я не должен на это злиться. Не должен. – Надеюсь, об этом еще напишут. Эта заметка какая-то бледноватая, мне бы хотелось больше положительных нот.

Она его не знала. Он был моим другом, не ее. Прошло уже почти три года. Она не знала меня тогдашнего. Он для нее – вымышленный персонаж, кто-то, о ком я сочиняю рассказы. Она никогда не сможет понять.