– Передайте Мэри мои наилучшие пожелания, - говорит он. – Всего доброго, Джон.

И вешает трубку. Все.

Что за черт?

– Джон?

Она замерла в дверях, держится руками за косяк. В глухом свете из окна виден только силуэт. Вьющиеся волосы спутались во сне. Она красивая. И спит на ходу.

– Что случилось?

– Звонили, - отвечаю я. Кладу телефон на диван. Если снова позвонят, я не услышу. Подхожу к ней, обнимаю. Она теплая, недавно из-под одеяла, а у меня заледенели ступни. Целую ее в губы. Она слишком сонная, чтобы ответить в полную силу, но все равно отвечает. Слабо, трогательно и полусонно. Она дрожит.

– Что?

– Ничего важного. Пошли обратно спать, - я беру ее за руку.

– И кто звонил среди ночи?

– Ничего срочного, - отвечаю я. Это не имеет значения. Больше это не часть моей жизни. Майкрофт может делать, что пожелает. Он развязывает и прекращает войны, разбирается с уличным движением, борется с международным шпионажем. Но все это выше меня, и я лучше останусь в блаженном неведении. Это не моя жизнь, и никогда ею не была. Может, он и важен, но не для меня. Больше нет. Веду Мэри обратно в кровать.

– И кто это был? – она зевает, я откидываю одеяло, и она заползает обратно в постель.

– Майкрофт Холмс, - говорю я, накрывая ее. – Засранец. Звонит в три ночи, чтобы спросить, как у меня дела.

– Брат Шерлока? – она укладывается на подушку и закрывает глаза.

– Да.

– Который из правительства.

– Да, тот самый.

– Странно.

– Мне тоже так показалось.

Кровать еще не успела остыть. Мэри медленно вздыхает и засыпает. Я провел не одну ночь, таращась в потолок, когда сна не было ни в одном глазу, но сегодня я, похоже, все-таки смогу уснуть.

========== Глава 17: Заложник ==========

Следует признать, повар из меня неважный. Готовить я могу, что к чему понимаю, но, в целом, то, что я подаю на стол, как бы поточнее выразиться, - иначе, чем «просто съедобно», не назовешь. Можно поставить галочку, не более того. Но завтрак мне вполне удается. Мне нравится завтрак: выбор ограничен, но очевиден. Яйца, бекон, тосты. Кофе. Это легко. Я могу все это приготовить. Завтрак – это замечательно.

Мэри любит яичницу, которую сделать несколько сложней, чем просто отварить яйца, но с каждым разом у меня выходит все лучше.

Фен гудит слишком громко и заглушает радио, но я не возражаю. К этому звуку, как и к развешанным в ванной мокрым лифчикам или забившим сток длинным волосам, со временем привыкаешь. На самом деле, это в каком-то роде приятно. Это напоминает о том, что я живу не один и у человека, с которым я живу, есть свои приоритеты, не совпадающие с моими. Так и должно быть. Для меня мокрая голова не проблема, а для нее это сущее наказание. Она говорит, что если не высушит волосы сразу же после мытья, то они тут же начнут закручиваться и пушиться.

Мне кажется, что ей идут кудряшки, но ей самой это категорически не нравится. Тут ничего не поделаешь.

Этой ночью я спал как убитый. Почти забытое ощущение. Когда-то я спал так каждую ночь. В другой жизни.

Может, мне стоит заняться бегом? Или попросить Майкрофта позванивать мне иногда среди ночи, чтобы каждый раз на мгновение пугаться, что началась ядерная война.

Загадочно. Банальные и бесцельные расспросы от Майкрофта в три ночи. Но он никогда ничего не делает без цели, у него на это не хватает ни времени, ни терпения. Что бы он ни решил сделать, за этим всегда что-то стоит. Что же стояло за этим звонком? Он словно хотел убедиться, что я не сплю. Зачем?

С тех пор, как он звонил мне в последний раз, прошла уже куча времени. А ведь когда-то он делал это постоянно.

Я помню эти бессистемные звонки, все до единого. Вечером, когда я на свидании, или ранним утром, или средь бела дня – и всегда с расспросами о брате. Вечные наводящие вопросы. Я отказывался на них отвечать. Предупреждения, указания. Ему не нравилось, если Шерлок оказывался поблизости от тех мест, завсегдатаем которых когда-то был. Не нравилось, когда Он ввязывался в какие-то правительственные дела. Иногда я получал от него совсем уж дикие вопросы. Например, про химчистку, куда Шерлок сдавал одежду, или когда Тот в последний раз стригся, а однажды Майкрофт уточнил, не было ли случайно на Его туфлях следов пороха. Понятия не имею, с чего он вообще меня расспрашивал, я ведь никогда не отвечал. Это было делом чести. Я предан Шерлоку, а не Майкрофту. Он всегда волновался, что все пойдет не так, и эти упущенные им крохотные детали забьют последний гвоздь в крышку гроба Шерлока. Как будто Тот жил с приставленным к виску пистолетом и никогда не убирал палец со спускового крючка.

Признаюсь, я тоже так считал. Все то время, что провел рядом с Ним. Я полагал, что Шерлок может привести нас обоих к гибели, и я принял это. Все Его решения были безумны и поспешны, но я, как правило, и не хотел, чтобы Он вел себя по-другому. Шерлок не довел меня до смерти. Даже Его собственная смерть – не Его вина.

Это вина Майкрофта. Чем тратить время на просмотр записей с камер видеонаблюдения и пытаться предупредить действия Шерлока, лучше бы как следует следил за своим языком и тем, что с него слетает. Шерлок никогда не совершал ничего из того, чего так опасался Майкрофт. Он не вернулся к наркотикам, а ведь соблазны были. Все созданные Им проблемы в итоге окупались. Его арестовали всего один раз, да и тот, я думаю, можно сбросить со счетов. Бесконечное беспокойство и звонки – все впустую. Именно Майкрофт подтолкнул Шерлока к краю. Это он держал палец на спусковом крючке. И это он его нажал. Именно он.