Океан времени
вернуться

Оцуп Николай Авдеевич
Шрифт:

«О, если бы тебя оставил свет…»

О, если бы тебя оставил свет, Всего, что сердце так любило, Не говори, что этого уж нет, Но говори, что это было. Когда же и от самого тебя Останется одно воспоминанье, Пускай другой почувствует, любя, Такое же щемящее желанье За ту же радость чувствовать и быть Себя на веки вечные забыть.

На прогулке в нашем лесу

Прокуковав мне кряду семь раз семь, Конечно же, кукушка зря сболтнула, К нам приближается могилы тень, И лживого я не хочу посула. Но семь твое любимое число, И так как больше, чем одно, мы оба, Необходимо, чтобы возросло Значенье нашей жизни после гроба. И здесь душа твоя среди людей Как действенная сила да пребудет, И там пускай порадуется ей И моему спасенью Тот, Кто судит.

«Цикад вибрация (все на одной и той же ноте)…»

Цикад вибрация (все на одной и той же ноте) В предчувствиях — грядущей ночи тишь, И черной бабочкой в хромающем полете Летучая — на светлом фоне — мышь. Послезакатное (еще без звезд) такое, О чем в любви своей нередко двое Догадываются, но что не им Раскрыто полностью, а лишь немолодым… Жизнь в сумерки вступила, в их покое Мы на пороге вечности стоим.

«Отчаливает пароход…»

Отчаливает пароход От прошлых берегов, И наступает новый год, Хотя и он не нов. Что может измениться здесь, Пока не кончен труд И не убиты ложь, и спесь, И страх, и лень, и блуд? Из моего же «Дневника» — Простите — здесь повторена Мысль, изменённая слегка, И вот о чем она: Пока себя не перерос Назвать не смеющий Его, Уроки счастия и слёз Не стоят ничего.

«Раньше я мучился муками ада…»

Раньше я мучился муками ада, Лишь понемногу воистину свет И на меня снизошел как награда За испытания всех этих лет. Ангел, теперь одного поцелуя, Мысли, ко мне обращенной, твоей Жду я в разлуке. Аскетом живу я И непонятен для многих людей. Чувства и мысли мои посветлели В долгие страдные годы любви… «Души их, — скажут, — не держатся в теле». «Небо у нас, — я отвечу, — в крови».

«Такая ночь, такая тишина…»

Такая ночь, такая тишина Почти без сна, почти на самом дне. Да нет и дна, а только ночь одна, Но вся она и в ком-то, и во мне. Не умер я, но пережил судьбу Моих друзей, распавшихся во прах. И знаю: их не лучшее в гробу, А лучшее в моих и чьих-то снах.

«Живу я, погружен в глубокий сон…»

Живу я, погружен в глубокий сон: Действительностью здесь зовется он. А то, что люди называют тайной, По-моему, и просто чрезвычайно, И более действительно, чем сон, В который мир явлений погружен. На что-то, на кого-то натыкаюсь И не могу проснуться, как ни маюсь, А знаю, что простерта возле сна Великой истины блаженная страна.

Предчувствия

I. «Под небом солнечным среди акаций…»

Под небом солнечным среди акаций (Вот-вот сорвется одинокий лист) Не прямо на траве, а на матраце Растянут незадачливый турист. Он ранен, он смертельно изувечен, Он умирает… Кровь на волосах, Рука растерзана, и лоб рассечен, И сколько в потухающих глазах Не страха — удивления… В молчанье, Среди крестьян, толпящихся кругом, Ты все глядишь на это угасанье И что-то близкое читаешь в нем. Когда-нибудь такими же глазами И то же ты увидишь над собой: Уже не раз, не правда ли, ночами Ты обрывался в сумрак ледяной, Уже ты понял холодно и ясно Неотвратимость гибели своей. И все же как бессильно, как напрасно, Как горестно ты удивишься ей.