– А разве директор Хогвартса мог иметь свою тайную сеть и агентов? – спросила я.

Барти фыркнул.

– Я хочу сказать, что знаю про агентов, – сказала я, – они бывают у полиции и разведки. Но Дамблдор директор школы. Формально он мог получить какую-то информацию от бывшего ученика. Но он, как честный человек, должен был сообщить ее в аврорат, разве нет? А то я тоже могу объявить кого угодно своим тайным агентом.

Мой дед со стуком поставил чашку на блюдце. Барти замер. Ай да я!

Некоторое время мои родичи смотрели друг на друга в полном обалдении. Волшебники, что тут скажешь.

– А знаешь, – проговорил мой дед, – это казалось таким очевидным. А с другой стороны… Да, Дамблдор был уважаемым человеком, победителем Гриндевальда, кавалером Ордена Мерлина, директором Хогвартса. Но при этом он был частным лицом. А у частных лиц не может быть своих агентов. То есть, они, конечно, могут быть, но… Мерлин!

– Сэр, а чем вообще занимался Дамблдор во время той войны? У меня Поттер спрашивал, он хочет выяснить, что тогда с его родителями случилось. Понимаете, ведь свидетелей того, что случилось на Хэллоуин, кроме и Гарри нет. А все откуда-то точно знают, что именно там случилось. Он же имеет право знать, это его родители.

Мистер Крауч снова отпил из чашки.

– Знаешь, Гермиона, когда ты начинаешь задавать вопросы, мне становится жутко. Ведь это совершенно естественные вещи, а никто из нас о них даже не задумывался. Я понятия не имею, чем занимался Дамблдор, кроме того, что он был директором школы.

– Тайных агентов разводил, – буркнул Барти, – из Снейпа тот еще тайный агент. Он из лаборатории не вылезал. Лорд ему обучение оплатил, помог получить звание Мастера. И лабораторию оборудовал. Снейп там сутками пропадал, есть забывал.

– Тогда получается, что Дамблдор просто прибрал к рукам талантливого молодого ученого, – сказала я. – Профессор Снейп не только преподает, но и все зелья для Больничного Крыла варит. А может и еще чего. У него постоянно что-то или под чарами Стазиса находится, или настаивается.

– Но ведь это гениально, – пробормотал Барти, – просто и гениально. Снейпу точно ничего не грозило. Сроки давали за конкретные преступления. Нервы бы ему потрепали, может, посидел бы. И то не в Азкабане, а в аврорском изоляторе. Да его невыразимцы прибрать к рукам могли. А тут приходит Дамблдор и ручается за старину Северуса. Несет какую-то околесицу про тайных агентов и шпионаж… и ему все верят. Я тоже так хочу.

– То есть, за простое наличие метки не судили? – уточнила я.

Мистер Крауч покачал головой.

– Смысла не было. Волдеморт привлекал в свои ряды членов старинных семей, талантливых волшебников. Многих шантажировали, угрожая их семьям. Кое-кто действовал под «Империо». В Азкабан сажали за серьезные преступления. Остальным могли назначить условный срок, штраф, приговорить к общественным работам. Они охотно шли на сотрудничество, выдавая тайники, места встреч. Так поймали множество по-настоящему опасных преступников.

Тут он взглянул на своего сына и вздохнул. Я покачала головой.

– Может быть, у Дамблдора есть какой-нибудь Дар убеждения или что-то вроде этого, сэр? – спросила я. – Или какой артефакт?

– Как тут узнаешь, – вздохнул мистер Крауч, – но я начинаю за тебя бояться. Жалко, что контракт с Хогвартсом нельзя расторгнуть. Мне было бы спокойнее, если бы ты училась в другом месте. – В другом месте могут быть свои скелеты в шкафу, сэр, – сказала я, – мне нравится Хогвартс. Там ведь учились все Краучи. – Да, это так, – кивнул дед. – Сэр, раз уж так вышло... Мне придется задавать вам вопросы. Я понимаю, что это неприятно, но … – Задавай, Гермиона. Приятно или нет – не важно. Речь идет о существовании нашей семьи. Ты – наша единственная надежда. И если с тобой что-нибудь случится, то наш Род прервется. Я потрясенно переводила взгляд с него на Барти. – Азкабан, – ответил тот, – дементоры ни на минуту не отходили от моей камеры. Я уже умирал, когда… Потом очень долго лечился. Может быть, если бы отец мог вывезти меня за границу или поместить в Мунго, то я бы полностью поправился. А теперь я не могу находиться вдалеке от Источника и родного дома. И детей у меня больше не будет. А я подумала, что и дед не смог бы привести новую жену в дом, где жил его несчастный сын. Наверное, он подумывал если не об усыновлении какого ребенка, то о ближайших родственниках, которым мог бы оставить наследство. Мог и разочароваться в себе, как в отце семейства. Могло быть и еще что-то. Спрашивать не буду, захочет – сам расскажет. Мы еще немного посидели молча, потом разошлись по комнатам. Барти собирался ставить елку, но сегодня ни у кого не было настроения ее наряжать. Это мероприятие мы перенесли на завтра. Уже лежа в ванне с душистой пеной я подумала, что директор Хогвартса чудовищно жесток. Ему было мало испортить карьеру конкуренту, он полностью ломал жизни. И уничтожал семьи. Только кости хрустели. Нет уж, Краучей я в обиду точно не дам. С Блэками пусть Поттер разбирается. Сириуса мой дед сажал, да и неизвестно, что там с мозгами. И Снейпа, пожалуй, стоит вывести из сферы влияния «добренького дедушки». Пусть варит зелья на свободе. С Поттером вообще интересная история. Дед пообещал достать копию дела Поттеров. Расследование тогда велось, его закрыли уже после отставки Крауча. Уничтожить архивное дело было невозможно, оно хранилось вечно. Но читать Поттер мог его только под моим приглядом и не в замке. Это можно было устроить. Может, удастся выяснить, что там с нашим героем. Он мог сам по себе вырасти недоверчивым волчонком. С ним могло что-то случиться, и место ребенка занял крестраж. А еще у него могло быть что-то вроде симбиоза с этим крестражем. Какая-то часть памяти или личности Тома запросто могла вписаться в характер Поттера – они ведь, по сути, весьма похожи. Хрен его знает. Ох, надо еще кое-какие подарки заказать. Поттер конфетами обойдется, а вот для Мэгги я хотела что-нибудь симпатичное присмотреть. Лаванда говорила, что фирма ее отца не успела все включить в праздничный каталог, какие-то накладки с типографией. И приглашала нас заглянуть в магазинчик. Надо будет смотаться. Утром настроение у всех было намного лучше, чем вечером. Барти установил в гостиной елку, и мы вдвоем ее наряжали. Дед сидел в кресле и явно предавался воспоминаниям. Игрушки были просто фантастические: старинные, очень детализированные и просто красивые. Одно слово – волшебные. Барти оглядел дело наших рук и наколдовал еще и красивые разноцветные огоньки. Фантастика. Я даже «Тихую ночь» вспомнила. На языке оригинала, чем умилила деда. Потом мы с ним направились на Диагон-Аллею – докупать подарки. Вся наша чайная компания кроме Мэгги обнаружилась в магазинчике Браунов. Парвати пришла с сестрой. – Вау! – оценила я богатейший выбор заколок для волос в виде искусно сделанных бабочек и стрекоз. – Держат прическу и препятствуют выпадению волос, – пояснила Лаванда, – и если кто вырвать или состричь без вашего ведома попытается, тоже ничего не выйдет. – Полезные вещицы, – согласился мистер Крауч. – Гермиона, выбирай, что хочешь, я потом оплачу. И благоразумно смылся из этого страшного для любого нормального мужчины места, договорившись встретиться со мной в кафе Фортескью через час. И мы приступили к выбору. Заколки были потрясающие. Некоторые выглядели как настоящие живые бабочки, другие сверкали камушками и эмалью. Были неподвижные, а были и такие, что раскрывали и закрывали крылышки. Я отложила для себя «павлиний глаз», выглядевший абсолютно настоящим. Парные заколки из серебра с янтарными вставками. Несколько эмалевых вещиц. И милую стрекозку. Для Мэгги мы сообща выбрали красивую заколку с голубой эмалью в цвет ее глаз. Как раз будет подарок от всех нас на ее день рождения, который приходился именно на Рождество. Лаванда сказала, что лично проследит за отправкой, чтобы Мэгги получила свой подарок вовремя. К заколке было решено добавить коробку конфет и открытку. – Конечно, жалко, что другие девочки не знают про эту прелесть, – сказала я, – но зато у нас несколько дней будет что-то, чего нет у других. Со мной согласились. Час пролетел незаметно, и я попрощалась с девочками и направилась к Фортескью. Там меня уже ждали. Мистер Крауч оценил мои приобретения и тут же подписал счет, заверив его своей волшебной палочкой. Это значило, что деньги будут списаны с его счета и поступят в сейф Браунов. Удобно. Мы заказали вкусный торт и отправились домой. Вечером был запланирован праздничный ужин. Праздновать с обоими Барти мне понравилось. Я не очень компанейский человек, приятная беседа под вкусную жратву (а в прошлой жизни и под алкоголь) мне милее, чем безумные скачки, вопли и безобразия. Барти наколдовал очаровательных ангелочков, а мистер Крауч зачаровал музыкальную шкатулку, которая и исполняла нам рождественские гимны и песни на разных языках. В воздухе парили волшебные снежинки, горели свечи. Был традиционный гусь с яблоками и пудинг. И еще куча всего. В пудинге обнаружилась серебряная монетка, которая досталась мне. Может, так и было задумано, но все равно приятно. За окном сияла полная луна, мерцали звезды. Сияла ли среди них Та Самая? Кто знает? Но на душе было легко и приятно. А это ведь главное. Утром под елкой обнаружилась целая гора подарков. Куча конфет (в том числе и от Поттера), красивые перья, ежедневники. Фигурка лепрекона, лихо отбивающего джигу, от Шеймуса. Светящийся цветок в горшке от Невилла. И собственноручно сшитый Мэгги чехольчик для волшебной палочки. Прелесть какая! От меня лично ей был отправлен тёплый шарф и перчатки. Фирменная упаковка мистера Брауна гарантировала, что вскрыть подарок может только тот, кому он предназначен. Классная вещь, между прочим, а то мало ли любителей… Снейпу помимо очередной бутылки элитного алкоголя был отправлен свиток с лично мной переписанным рецептом очень редкого зелья на основе «жабьего молока». Может, у него такого и нет, книга, по словам Барти, существовала в единственном экземпляре. Мне профессор прислал неплохое пособие по ядам минерального происхождения и противоядия к ним. Пригодится. От деда и отца были красивые серьги с рубинами. Супер! Потом мы навестили Грейнджеров, которые вроде как были рады нашему с дедом визиту. Традиционные конфеты и вино, шелковый шарфик для Джейн, дорогой ежедневник для мистера Грейнджера, шоколадные лягушки для Эдвина и хрустальный ангелочек для его няни. Нас одарили выпечкой и теплыми шарфами. Все было мило и почти по-семейному. Мистер Грейнджер угостил мистера Крауча настоящим арманьяком. Мы немного посидели и отправились восвояси. У Грейнджеров все было хорошо, а это главное. Каникулы проходили плодотворно. Барти научил меня нескольким щитам понадежнее, чем «Протего» и парочке заклинаний, дезориентирующих противника. – Многое тебе рановато еще, – сказал он, – а так хоть убежать сумеешь. Или закрыться. Мистер Крауч достал обещанные документы. Мы с ним, как и в прошлом году, посетили министерство. Его секретарь «неУэзерби» был очень признателен мне за плитку шоколада, присланную на Рождество. Мне не жалко, а человеку приятно. Дед отнесся к этому маленькому знаку внимания спокойно. Сам он персонал не баловал, но в Англии так было принято. И вот уже пора отправляться в школу. Еще в Хогвартс-экспрессе девочки заинтересовались необычными заколками у нашей компании. Лаванда снисходительно делилась дополнительными каталогами. Можно было не сомневаться, что уже завтра заколки будут у большинства. Ну и ладно. Все равно сейчас мы звезды. А в холле нас встречала довольная жизнью Мэгги. – Как ты тут? – спросила я ее, когда багаж был распаковал, восторги выслушаны, а чай заварен. – Не обижали? – Нет, – сказала она, – Поттер сказал младшим Уизли, чтобы они ко мне не лезли, а от близнецов я сама подальше держалась. Мне профессор Снейп давал поручения разбирать ингредиенты. А еще я всю домашку сделала. Снейп в своем репертуаре: и за ребенком присмотрел, и работницу нашел. А вот Поттер молодец, сдержал слово. Интересно, что там с рыжей, но специально я спрашивать не буду. Поттер бросил мне вопросительный взгляд, я кивнула. Он незаметно подошел ко мне, когда я шла на ужин. – Не в замке, – тихо сказала я, – завтра, после гербологии. Он кивнул. За ужином продолжалась вакханалия, вызванная заколками. Лаванда по такому случаю прикрепила к волосам большую бабочку винного цвета с золотым узором на крылышках, которые медленно раскрывались и закрывались. Выглядело потрясающе. Мэгги тоже смотрелась очаровательно. Джинни дулась. – Я бы такую маме купил, – сказал Дин, – ей точно пойдет. Или такую стрекозку, как у Гермионы. Лаванда, сколько стоит? – Я тебе каталог покажу, – сказала деловитая Лаванда, – там разные. Цены от галлеона. Шеймус кивал. Поттер внимательно разглядывал содержимое своей тарелки. Невилл счастливо улыбался. Надо бы узнать, что с его родителями. Наверное, есть хорошие новости. А назавтра меня ждал Поттер. Мы с ним отошли подальше, чтобы нас было не видно из окон и скрывали кусты. Пусть и без листьев, они не давали возможности разглядеть, чем мы там занимаемся. – У меня есть копия архивного дела, – сказала я, – но тащить ее в замок нельзя. Ты же понял, что домовики постоянно роются в наших вещах? Он кивнул. – Кстати, тот чокнутый домовик к тебе больше не приходил? – спросила я. – Он больше не придет, – равнодушно ответил Поттер. Я хмыкнула. Все ясно. Но это не мое дело. – Дилли! – позвала я. Перед нами появилась ушастая с папкой в лапках. Я взяла папку и, когда домовичка аппарировала, наложила заглушку. – Читать будешь здесь, – сказала я, – и поторопись. Через час все исчезнет. Гарри кивнул и углубился в чтение. Я страховала. С содержимым папочки я ознакомилась еще дома. Там было, что почитать, хоть и собственно документов оказалось немного. Авроры осмотрели и обследовали домик в Годриковой Лощине основательно. Колдографии прилагались. В доме совершенно точно был бой. Причем не только магический. Я бы поставила на то, что у Поттеров был и маггловский арсенал. Они готовились дорого продать свою жизнь. Не знаю, остались ли в разрушенном коттедже следы пуль на стенах и копоть, или теперь там все благообразно. Я не большой специалист, но уверена, что в доме было блокировано больше двух людей. Лили была из магглов, вполне могла с помощью своих мародеров какой армейский склад грабануть. Возможно, что и Сириус был в числе защитников. Два наличных трупа были убиты Авадой. Остаточные следы чар показывали антиаппарационный купол и противопортальную защиту. Что показательно, никаких следов «Фиделиуса». Следов ребенка в доме не было. Вещи имелись, одежда, кроватка, но именно отпечатка ауры маленького волшебника не нашли. Так же было описано положение обнаруженных кучки пепла и темной хламиды. Пепел идентифицировать не удалось, но это однозначно была не органика. Поттер обалдело уставился на меня. Я кивнула. – Сама в шоке. Это архивное дело. Авроры прибыли на место и занялись расследованием. Таков порядок. Гарри вернулся к папке. Свидетели ничего толком не видели, дело было глухой ночью, когда мирные обыватели спят. Все слышали грохот, сильный треск, видели сполохи и зарево пожара. Бой, судя по всему, был скоротечным. Пока соседи догадались, что это не вечеринка, пока вызвали авроров, все было кончено. И было совершенно ясно, что ничего не ясно. На последней странице красовались две резолюции: «Расследовать как можно тщательнее!» моего деда и «Расследование прекратить!» Дамблдора. Время истекло, и папка медленно растаяла в руках Гарри. – Ничего не понимаю! – пробормотал он. – Спасибо, Крауч! – Всегда пожалуйста. Сам видишь, что дело темное. Кстати, твои родители и похоронены в Годриковой Лощине. Все честь по чести: памятник, плита на местном кладбище. Развалины коттеджа превращены в мемориал. Был? – Не был, – буркнул Поттер. – И понятия не имею, как туда добраться. – Можешь кого из чистокровных попросить, – сказала я. – В этой деревушке маги живут рядом с магглами. По слухам, там обитает авторша нашего учебника по истории магии – Батильда Бэгшот. И дом Дамблдоров там тоже есть. Поттер вздохнул. – Рон говорит, что ты от родителей отказалась, – сказал он. – Нашел, кого слушать, – фыркнула я, – он-то откуда знает? Мои родители счастливы, что у меня есть богатый дед, который теперь меня полностью содержит. У меня есть младший брат. Слышал о синдроме Дауна? Поттер кивнул. – Ну вот. Теперь им не надо тратиться на меня, все деньги пойдут на его содержание. Могут и трастовый фонд создать. А я к ним в гости хожу, если что. Хотя это и не твое дело. Ты, кстати, в курсе, что младшая Уизли заявляет, что ты на ней женишься? Поттер покрутил пальцем у виска. – Совсем сбрендила, – сказал он, – дурочка. Ей в куклы надо играть, а не о женихах думать. Я слышал про договорные браки у магов, конечно, но Джинни… – Жениться надо на сироте, – процитировала я старый добрый фильм, – а к Джинни же целый выводок прилагается. Даже состояния Поттеров не хватит. Он бросил на меня косой взгляд. Но промолчал. Мы направились к замку. Странная история, на самом деле. Невилл цвел и пах. Оттащил меня в сторону и сказал, что его родителей вылечат. Может, проблемы с магией и останутся, но леди Августу и его они уже узнают. Мастер из Китая берется лечить. Берет он дорого, но в уплату пойдут некоторые редкие растения из фамильных теплиц Лонгботтомов. А он еще раз подтверждает, что у его Рода нет претензий к Краучам, так как именно я подкинула им идею, как вылечить Фрэнка и Алису. – И бабушка говорит, что там неизвестно, что случилось, но твой отец точно не виноват. Она на процессе была и видела, как он клялся. Я должен бы угощение на всех заказать, но тут такое дело… – Угощение можно и на каникулах устроить, – сказала я, – с твоими родителями действительно дело темное, так что ни к чему, чтобы все узнали. Но я за тебя так рада! Он еще раз кивнул и вдруг резко обнял меня, да так, что чуть кости не хрустнули. Ничего себе! Невилл тут же ужасно засмущался и убежал. Я поправила мантию. Это проявление чувств можно списать на радость от начала выздоровления родителей. Страшно даже представить, какая ноша свалилась с плеч мальчишки. Очень рада, что удалось помочь. Снейп скупо поблагодарил за интересный рецепт. Явно был не прочь и с книгой ознакомиться, но понимал, что такую редкость никто из дома не выносить не станет. А напрашиваться в гости не стал. На мою благодарность за пригляд за Мэгги ответил, что девочка не безнадежна, простейшие манипуляции ей доверить можно, вести себя умеет. Так что, мисс Крауч, на таких условиях я согласен терпеть вашу подружку на каникулах. Особенно, если еще парочку рецептов подкинете. Угу, из той самой книжки. Мужик в своем репертуаре. Даже смешно. Как все-таки легко управляться с такими как он. Главное – не загонять в угол и дать возможность сохранить лицо и видимость выбора. Ну и подкинуть что-нибудь приятное и интересное. И все! Даже странно, что он так и не женился. Романтики от такого хрен дождешься, но ведь не романтикой единой. Тут главное, что он надежный и ответственный. Это важнее серенад при луне и охапок цветов на ложе любви. Практичная женщина вполне могла оценить это сокровище и прибрать к рукам. Тут даже та самая Великая Любовь к Лили Эванс не помеха. До фига мужиков хранят типа очень светлую память о первой любви, что не мешает им вполне счастливо жить с другой женщиной. При условии, что та самая любовь вдруг не возникнет на пороге. Что в случае Эванс исключено по уважительным причинам. А раз его до сих пор никто не прибрал в хорошие женские руки, то, похоже, это было одним из условий его работы в Хогвартсе и служению «делу бобра». Обремененный семьей мужик будет в первую очередь думать о защите своей женщины и детей. Это у нормальных мужиков на уровне инстинктов. Да и нормальная женщина быстренько прочухает самоубийственные поползновения супруга и на все пойдет, чтобы с ним ничего плохого не случилось. Нет, возможно, конечно, что Снейпа устраивает такое положение вещей, одиночек на свете тоже хватает. Но тут вопрос в том, его ли это выбор? Ладно, разберемся. – Расписание занятий прежнее, сэр? – Да, мисс Крауч. Вакханалия с бабочками продолжалась. Девицы старались не повторяться и ревниво отслеживали чужие заказы. Мистер Браун выпустил и хорошенькие серьги, а еще – броши и колечки. Профессора на это внимания не обращали, только МакГоннагал требовала, чтобы на ее уроки не надевали ничего шевелящегося. Наверное, кошачьи инстинкты срабатывали. Преподавательницы помоложе тоже обзавелись симпатичными вещицами. Я бы не удивилась, если бы и Дамблдор нацепил себе бабочек и стрекоз на бороду, но он пока держался. На нашем факультете без обновок была только Джинни. Ее родители, насколько я помню, на каникулах таскались в гости к Биллу в Египет. Поиздержались, наверное. Все-таки интересно, почему в каноне было две поездки в Египет? Так там понравилось зимой, что решили всей семьей еще и летом смотаться? Летом Египет на любителя. Жарко очень. Я, подумав, заказала себе парочку сережек и колечко с бабочкой. Ну, прелесть же! А вот что Лаванде подарить? Перо уже было. В одном из каталогов мне понравилась хорошенькая шкатулочка для всяких мелочей. Отпереть ее могла только хозяйка. Очень удобная вещь, мало ли, у кого какие секреты. В отсутствии Локхарта День святого Валентина нам не грозил, так что нервного срыва у Джинни быть не должно. Правда, она и без того бесится. Неужели все дело только в заколках? Хотя ей, наверное, очень хочется блистать, а нечем. Вроде на метле она неплохо летала, но на фоне нас с Фэй или Дафны Гринграсс она смотрелась бледно. Девочки из квиддичных команд тоже превосходили ее по всем показателям. Да и сложно показать высокий класс на потрепанных школьных метлах. Рассчитывать же на то, что кто-нибудь из старших расщедрится, она не могла. Собственные метлы были у близнецов, но они предпочитали летать сами. Со всеми остальными, к кому могла обратиться, Джинни себе отношения капитально испортила. Джудит и Мэйбл не простили ей сожранных без спроса конфет. А Мэгги – высказываний про чистку моих туфель. Сделать же шаг к примирению Джинни то ли не могла, то ли не хотела. Да и предложить ей было нечего. Поттер на нее внимания демонстративно не обращал. Он опять занимался какими-то таинственными делами, иногда шушукаясь с рыжим. Нападений и окаменений пока не было. Непонятных надписей не появлялось. Директор выглядел странно задумавшимся. Как бы чего не вышло. Но кое-какое шевеление началось. Запрет на нахождение вне гостиной факультетов нарушали довольно часто. Кто-то шастал на кухню на предмет пожрать, кто-то бегал на свидания. Любви, как известно, все возрасты покорны, и никакая межфакультетская или семейная вражда на нее не действует. Гормоны опять же. Уж не знаю, кто был источником слухов, но шепоток о некоей змее, которая после отбоя ползает по замку, слышался все громче. Очень интересно! Кто-то все-таки выпустил василиска? Но тогда бы хоть кто-нибудь да окаменел. И слухи бы ходили об ОЧЕНЬ большой змее. Разве что тут у нас не такой гигант, как в каноне? Странно. А потом сплетники разнесли, что змеей кто-то управляет. И понеслось… На сестер Патил начали коситься, особенно на Парвати. Она клятвенно заверила всех нас, что это не она. Как будто мы не знали, что она по ночам не шляется. Так какая сука резвится? Поттер выглядел подозрительно задумчивым. А у меня не было повода задать ему вопрос. Владение парселтангом он не демонстрировал. Но если так будет продолжаться, то я что-нибудь придумаю. Парвати старалась держаться поближе к нам с Фэй. Падма, по ее словам, справлялась. Я уже почти дозрела до любых действий, как в Больничное Крыло загремел Колин. Нет, он не окаменел, но был укушен змеей. Хорошо, что у Снейпа теперь был большой запас всяких противоядий, а пацан сумел позвать на помощь. Рон Уизли за завтраком сперва долго смотрел на несчастную Парвати, а потом начал все громче бурчать, что всякие тут змей на несчастных первокурсников натравливают. – Заткнись, Уизел! – четко сказала я. – Сама заткнись! Ого, бунт на корабле! Я спокойно взяла кубок с соком. Ничто так не красит конопатую физиономию как оранжевая мякоть тыквы. Он теперь рыжий в квадрате. – Я кому велела заткнуться? Поттер, почему Уизли без намордника? – Мисс Крауч! К нам неслась МакКошка. За соседними столами засвистели и захлопали. На меня уставились близнецы, их глаза уже привычно остекленели. Перси опустил голову. Джинни открывала и закрывала рот. – Двадцать баллов с Гриффиндора! И отработка! – В кабинете зелий! Спасибо, профессор! – Слушаюсь, мэм! Но Уизли оскорбил мою подругу. И я хочу, чтобы все слышали, что Парвати Патил никогда не выходит из спальни после отбоя. – Мисс Патил никто не обвиняет! Администрация Хогвартса разбирается с несчастным случаем с мистером Криви! Парвати смотрела на меня потрясенными глазами, в которых блестели слезы. Да, если уж я выступаю, то на грани фола. Альфа-самка местная. Уизли молча размазывал сок по физиономии, колдовать своей сломанной палочкой он боялся. Что показательно, помогать ему никто не собирался. Поттер быстро взглянул на меня, сузил глаза и кивнул. Так и знала, что здесь без него не обошлось. Но теперь ему точно не отвертеться. Поговорить удалось после обеда. – Я знаю, что это не Патил, – сказал Поттер, – но не знаю, что с этим делать. – Опять шлялся после отбоя и что-то видел? – спросила я. Он поправил очки и почесал кончик носа, скосив глаза в мою сторону. – Может, и ты что-то знаешь? – спросил он вместо ответа. – Ты слышала про Тайную Комнату? – Разумеется. По легенде ее создал Салазар Слизерин, перед тем как покинуть Хогвартс после ссоры с остальными Основателями. И засунул туда некий Ужас. Который в один прекрасный день вырвется на свободу и поубивает всех магглорожденных. Что такое Ужас неизвестно. Тайную Комнату неоднократно искали, но так и не нашли. Есть непроверенная сплетня, что ее открывали в сороковые годы, тогда погибла девочка. Но в смерти девочки обвинили Хагрида с его дурными питомцами. Все! – Надо было сразу у тебя спросить, – буркнул Поттер. – Хочешь сказать, что нашел Тайную Комнату? И как там? Ужас видел? – Да какой там Ужас… Хрень полная. Я у этой дуры Джинни еще летом увидел тетрадку. И забрал тайком. Просто, чтобы идиотке гадость сделать. Она меня достала. А тетрадка стала со мной переписываться. – Опасная штучка, между прочим, – сказала я, – явно темная магия. Тетрадка тебя подчинить не пыталась? – Ага, щаз… – фыркнул он. – Подчинил один такой. Ладно, короче – тетрадь заявила, что ее зовут Том. И рассказывала разное. Показала, как пройти в Тайную Комнату. – Не врешь? – спросила я. – И тетрадку зовут Том? Просто Том? Фамилию не сказал? -Там написано: Том Марволо Риддл. – Поздравляю тебя, Поттер, ты болван. Тебя тетя не учила не разговаривать с левыми тетрадками? Том Марволо Риддл известен в мире магии как лорд Волдеморт. Он же Тот-Кого-Нельзя-Называть, он же Лорд Судеб, он же Темный Лорд. Поттер обалдело открыл рот. – А ты откуда знаешь? – пробормотал он. – От деда, – ответила я. Поттер взлохматил волосы. – Обалдеть! Ни фига себе! Крауч… б%%%... надо было тебя раньше спросить! -Так что ты нашел в Тайной Комнате? – не дала ему сбиться с темы я. – Я мало что видел, – сказал Поттер, – времени не было, чтобы порыться. Да и Рон все время сзади таскается. А я… в общем, я сам хочу во всем разобраться. – Угу, с Философским камнем не вышло, сокровища Слизерина ищешь, – хмыкнула я, – я тебя понимаю, если что. Деньги, артефакты, книги и все такое. И просто место, куда кроме тебя никто залезть не сможет. Но ведь тетрадка у кого-то была. Думаешь, Том никому свои истории не рассказывал? Раз уж ты тетрадочку у рыжей забрал, то там вся ее нищая семейка побывать могла. А они не только деньги, они облицовку со стен и пола упрут. – Догадалась? – ощерился Поттер. – Я потом часто вспоминал, как ты говорила, что Фламель не дурак и свое имущество защищать умеет. А-а-а-а, сам виноват. Ты бы с Роном пообщалась, он кому угодно мозг вынесет. Его аж трясло, что можно золотом разжиться. А мне тоже денежки нужны. Сейф-то от родителей остался, да мне даже ключа на руки не дают. – Мелкий пацан с кучей денег не крутой мачо, а добыча, – сказала я, разглядывая собственные ногти. – Да знаю я! Но прям глаза застило. Там такая дурацкая полоса препятствий была. Сперва пес этот уродский, потом трава, потом ключи. Там еще нас какой-то гад закрыл, но потом выпустил. В шахматы надо было сыграть, там Рон остался, его ферзь долбанул. В последней комнате у зеркала стоял Квирелл. А я это зеркало еще зимой видел, мутное оно. Типа желания показывает, но мне показало родителей. Вот. Я хотел этого чудика огреть чем-нибудь, чтобы не мешался. А тут меня просто к зеркалу притянуло, и Квирелл стал требовать, чтобы я достал камень. Я его послал. А дальше не помню. То есть… странное что-то. Вроде как я с ним подрался. А потом он сгорел. Вот… Бедный Снейп… За что ему это?! – А потом директор нес всякую фигню про то, что Фламель уничтожил камень и умер. Так я и поверил. Так что я решил больше на всякие заметки и подсказки не вестись и Рона не слушать. А кроме меня в эту комнату никто пройти не может. – Почему? – спросила я. – Том говорит, что у нас много общего, а он – потомок Слизерина. Очень интересно. Как же в каноне Джинни в Тайную Комнату попадала? Она, конечно, могла поехать крышей и писать надписи. А детей окаменял кто-то другой. Уж очень аккуратно все было сделано, и все живы остались. Но ведь последний поединок состоялся в Тайной Комнате? Или это была иллюзия? Ну, могли, конечно, изобразить мальчику, валяющемуся на холодном полу в заброшенном женском туалете, эпическую битву и беседу с призраком. Кстати, это косвенно подтверждается тем, что Поттер был крестражем до конца. Ведь василиск его «надкусил», ядом отравил, а именно яд василиска уничтожает крестражи. Снейп говорил, что создать настолько сильную иллюзию могут единицы, и в Англии таких магов нет. Но у Дамблдора большие связи, возможно, кого-то и нашел. А Рон в седьмой книге мог вытащить клык василиска из какого тайника. Черт его знает! – Ладно, – сказала я, – раз вы с Томом сговорились, то и разбирайтесь со своим наследством. Меня больше волнует, кто Криви укусил. – Так Хагрид же! – сказал Поттер. – То есть, кусал не он, а змея. У Хагрида какая-то дудочка или еще что-то такое, он эту змею и выгуливает. Может, она крыс ловит, я не знаю. Но Криви поперся в кухню, а тут его и… – Поттер, – сказала я, – а как это ХАГРИДА никто не заметил? – Я сам еле заметил, – сказал Поттер, – а потом понял. Он же лесник. Он умеет и к животным незаметно подкрадываться, и много чего. Охренеть… Значит, я угадала. Хоть и не василиска, но какую-то ядовитую змею вывел. Если теперь Филч передушит петухов, то получится… Лучше не думать о том, что получится… – Спасибо за информацию, Поттер, – сказала я, – сочтемся. Но если эта истерия не прекратится, то я сдам Хагрида Попечительскому Совету. А у него и так судимость не погашена, он на поруках у Дамблдора. Поттер кивнул. – И тебе спасибо. Черт, Рон машет! Пора идти. – Все-таки ты умеешь дрессировать рыжих, – заметила я. – Да, у Тома кое-чему научился… – буркнул Поттер. И мы направились в замок. А Избранный у нас не промах. Интересно, где он тетрадочку держит, что ее у него еще не конфисковали? Не удивлюсь, если в Тайной Комнате. И проход туда, скорее всего, не в сортире открывается. Это похоже на идиотские шутки Дамблдора с битьем по головам Дурслей стаканами медовухи или с нашествием сов на Литтл-Уингинг. Где там письма были еще? В яйцах? Проход в Тайную Комнату самого одиозного из Основателей через женский туалет вполне вписывается. Любой нормальный человек, который не прогуливал в школе уроки истории, хотя бы приблизительно знает, что в X веке нашей эры туалеты, конечно, были. Но выглядели по-другому. В замках это была выступающая над стеной башенка с дырой в полу, через которую все и валилось в ров. Дешево и сердито. И ночные горшки, конечно же. Кресло с дыркой, под которую тот же горшок ставили, вроде, позже появилось. Тем более что в Шотландии с римским влиянием было похуже, чем в Англии. Да уж… До замка мы добрались молча и тут же разошлись в стороны. Все-таки будет плохо, если нас часто будут видеть вместе. А мне еще на отработку идти. Интересно, что Снейп думает про Хагрида со змеей в школьных коридорах? Откачивать пострадавших, если что, ему. И непонятно, что там с василиском? Может, он помер за тысячу лет? Жалко… Время до отработки прошло в раздумьях. Про тетрадь я Снейпу пока не скажу. А вот про Хагридовы похождения точно спрошу. Ну и как разговор пойдет. Снейп был мрачен. Приставил меня выдавливать гной бубонтюберов, садюга, а сам уселся проверять эссе. Ага, типа разговаривать не намерен. – Сэр, – сказала я, надавив почти полную миску вонючего гноя, – а правда, что змея, которая Криви укусила, принадлежит Хагриду? – С чего вы это взяли, мисс Крауч? – А его видели. Со змеей и с дудочкой, сэр. Снейп с тяжелым вздохом отложил перо. – Только не говорите, что и вы ночью по школе бродите, – тоскливо спросил он, – мне прошлого раза хватило. – Нет, сэр, я соблюдаю правила. Но кое-кто другой видел. И рассказал мне. – Поттер, – хмыкнул Снейп, – ваши таинственные беседы в кустах все профессора обсуждают. – Подглядывать некрасиво, сэр, – напомнила я, – но дело не в этом. Криви, конечно, магглорожденный, но как вы думаете, что сделает мистер Патил, если узнает? И зачем это вообще нужно? Змееустов выискивают? – Вы должны помнить, мисс Крауч, что все приключения предназначены Поттеру. А я понятия не имею, зачем это директору. – Может он считает, сэр, что Поттер тоже змееуст? И заговорит со змеей, если случайно встретит ее в коридоре? Поттер-то как раз любит ночами по замку гулять. А тут его Хагрид и поймает? Но Хагриду никто не поверит. Значит, там поблизости кто-то еще прячется? Директор у нас старенький… Сэр? – И откуда вы только взялись на мою голову такая догадливая! – пробормотал Снейп. Бе-е-е-едненький! – Сэр, да суньте вы Поттеру эту змею под нос, пусть он с ней разговаривает! Зачем такие сложности? – А я откуда знаю? – тоскливо вздохнул Снейп. – Ладно, заканчивайте и идите уже. Без вас тошно! Я все убрала, вежливо распрощалась и ушла. Не удивлюсь, если Снейп после моего ухода напился. Угу… «и плакал за вьюшкою грязной над жизнью своей безобразной»*. И что мне со всем этим делать прикажете? Вот то-то и оно… Ну, для начала я написала ежедневный отчет Краучам, который отправила с Дилли. Там было подробно расписано и про тетрадку, и про змею. В конце концов, тут у нас ЧП, пусть взрослые разбираются. Первокурсник пострадал. А на второкурсницу поклеп возводят. Парвати под моим дурным влиянием тоже письмо отцу написала. Ибо нечего тут. Ordnung mu sein!** И не мешает избушку Хагрида проверить, вдруг там еще кто притаился. Хи-хикс… Скандалы, интриги, расследования… Попечительский Совет в полном составе, мистер Патил и мой дед. Из Больничного Крыла извлекли Криви и подробно допросили. Устроили разнос директору на предмет ползающих по замку ядовитых змей. Мистер Патил, почти переходя на парселтанг, пообещал лично разобраться с теми, кто возводит поклеп на его дочерей. Ибо индийские змееусты могли призвать змей на помощь, но просто так, для забавы, натравливать их на детей не стали бы никогда. Это неуважительное отношение к змеям, во-первых, и попрание традиций, во-вторых. А он, хоть и перебрался в Англию, очень чтит традиции своей Родины и воспитывает дочерей в уважении к ним. И очень благодарен мисс Крауч за заступничество. Он счастлив, что у его дочерей такая хорошая подруга. Парвати отлично ладит с девочками со своего факультета, как и Падма, иначе он, не задумываясь, забрал бы обеих из Хогвартса. На выступление Люциуса Малфоя стоило бы продавать билеты. Скорбный взгляд, трагический голос, шикарный вид! Да, мальчик нарушил школьные правила. Но, возможно, ему не понравилось то, что приготовили на ужин. Или он просто проголодался. Это бывает, дети растут и хотят есть. А может, у него дома так принято. Не нам осуждать. И выпускать в коридор ядовитых змей – это не выход. И не наш метод. А если бы мальчик не сумел позвать на помощь? Как смотреть в глаза его родителям, которые доверили своего сына администрации Хогвартса? Дамблдор крутился ужом на сковородке, мучительно пытаясь то ли учеников выгнать, а дело было во время обеда в Большом Зале, то ли посетителей куда в другое место заманить. Супер! Ну… давай, старый хрен, сдавай Хагрида! Сдал. Как оказалась, это была дератизация. Крысы расплодились, жрут и портят припасы, покушаются на книги и картины. А заклинания бессильны! Вот Хагрид и решил запустить в коридор ночью змею, чтобы сократить крысиное поголовье. А тут Криви… Мистер Патил тяжело вздохнул и осчастливил директора информацией, что одна змея больше одной крысы за раз не убьет. А потом у нее будет восстанавливаться запас яда. Так что надо или запускать в школу всех змей Запретного Леса, или пользоваться старыми апробированными средствами борьбы с грызунами. А я все не могла понять, зачем вообще устраивать настолько идиотскую мистификацию? Разве что… разговор Поттера со змеей был не главным. Криви был укушен недалеко от кухни. А кухня у нас в подземельях. Вход в Тайную Комнату тоже, скорее всего, расположен в подземельях. Хотя рядом с кухней гостиная Хаффлпаффа. Поттер таскается в Тайную Комнату как на работу, а Дамблдор может не знать, куда делась тетрадка. Вещички всех студентов были обысканы неоднократно. В таком случае, Хагрид со змеей караулил змееуста, который может открыть Тайную Комнату? Не знаю, в курсе ли директор о поттеровских способностях, но он уже убедился, что в Хогвартсе несколько змееустов. А могут быть и еще. Тоже за уши притянуто, но я ведь не всей информацией владею. Может, того же змееуста сложно прочитать или заставить разговориться под действием зелий, если перейти на парселтанг возможно усилием воли. «Дератизатор» Хагрид нес уже совершенную околесицу. С дедом мне удалось поговорить в коридоре как раз после этого спектакля, и он сказал, что у лесника действительно был некий артефакт, позволяющий управлять змеей. На Колина он змею не натравливал, все получилось случайно. – Сэр, – спросила я тогда у деда, – а можно этого Хагрида уволить? Он же всякую гадость разводит. Трехголовая собака тоже на его совести. Не удивлюсь, если он и в лесу чего прячет. А вдруг будет суровая зима, и он решит своих питомцев в замок перетащить? От него же всего можно ожидать. И в основном – ничего хорошего! – Уволить-то его можно, – вздохнул дед, – но директор уперся, что, дескать, любой может найти защиту и помощь в Хогвартсе. И что Хогвартс давно стал для Хагрида родным домом. – Но Хогвартс не собственность Дамблдора, сэр, – напомнила я, – у него свой дом есть. Пусть там Хагрида поселит, раз такой добрый. Как оказалось, наш разговор подслушал Люциус Малфой. Назавтра в «Ежедневном пророке» была напечатана душераздирающая статья про то, как директор Дамблдор злоупотребляет своим положением и подвергает опасности студентов, поселив рядом со школой полуразумное существо. Почтеннейшей публике напомнили о тупости и агрессивности великанов и о непогашенной судимости Хагрида. И что пятьдесят лет назад одна из учениц уже пала жертвой питомца этого типа. Ну и как вишенка на торте – колдография дома в Годриковой Лощине, что достался мистеру Дамблдору от матери, где он может со спокойной совестью держать хоть Хагрида, хоть крокодила, при условии, что питомец не сбежит и ни на кого не нападет. К тому же полувеликан противился обыску и даже пытался проклясть почтенных магов. Как оказалось, по недосмотру властей ему удалось сохранить обломки волшебной палочки, которые он спрятал в зонтике. Так что в непосредственной близости от детей директор содержал, по сути, опасную тварь, вооруженную сломанным артефактом. Жестоко. Но что показательно, лесника никто не жалел, кроме Уизли. Видимо, все поняли, что на месте Криви мог оказаться любой. Поттер был среди довольных. То ли вспоминал «подвиги» Хагрида, когда тот принес ему письмо из Хогвартса, за которые получил не полувеликан, а сам герой. То ли Пушка. То ли еще что. Но история со змеей не давала мне покоя. С одной стороны, все это вписывалось в прошлогодний квест. С другой, похоже, у директора начала ехать крыша. Искать же логику в поступках сумасшедшего – занятие совершенно бессмысленное. Страшно представить, что он еще может выкинуть. Но пока все было тихо. Хагрида выселили из домика. Куда он делся, никто не интересовался. Может, ушел в Запретный лес к Арагогу? Нового лесника пока не нанимали. То ли Дамблдор рассчитывал втихаря вернуть Хагрида, то ли эта должность под Хагрида и создавалась. Но мне грела сердце мысль, что не будет ни нападения на Малфоя разъяренного гиппогрифа, ни соплохвостов. Хотя я и не собиралась брать УЗМС в качестве дополнительного урока. Барти рекомендовал руны и арифмантику, я была с ним совершенно согласна. Для прорицаний требовался Дар, а со всякими разными зверюшками можно было ознакомиться по бестиариям. Наша семья магических животных никогда не разводила. А при встрече с монстром неплохо помогали заклинания, аппарация и порт-ключи. Комментарий к Глава 17 *- Саша Черный “Всероссийское горе”.

**- “Должен быть порядок” (нем.)

====== Глава 18 ======

Зима закончилась, зарядили дожди, таял снег, гулять было неприятно. Студенты вылезали из замка лишь для того, чтобы добежать до теплиц и обратно. И только неутомимые квиддичисты продолжали свои тренировки.

В замке было сыро, в гостиной все жались к каминам. Снейп котлами варил бодроперцовое зелье. Горячий чай был настоящим спасением. Тепла и солнышка все ждали, как манны небесной. Настроение у большинства было мерзким, то тут, то там вспыхивали ссоры. Меня спасали медитации и занятия по развитию Родового Дара. Парвати тоже владела несколькими техниками, отдаленно смахивающими на смесь йоги с дыхательной гимнастикой, только для ленивых магов, и согласилась научить девочек. Так что наша компания заметно выделялась на общем фоне собранностью и спокойствием. Кое-какие приемы я показала Невиллу, Дину и Шеймусу. – Ты бы Уизли научила, – вздохнул Финнеган, – это ужас какой-то. То ноет, то конфеты жрет. Поттер докупает, мы не в обиде, но все равно надоело. – Ты же знаешь, что я его просто прибью, – хмыкнула я, – тем более что тут надо сосредоточиться. Ты хоть раз видел, чтобы Уизли на чем-нибудь сосредоточился? Только больше ныть будет. Дотерпим до нормальной погоды, все кончится. Поттер тоже проявил интерес к занятиям. Впрочем, ему было не до этого. Приближался матч с Райвенкло, и Вуд опять озверел. – Если погода не улучшится, то вам придется играть при пустых трибунах, – сказала я, – здоровье дороже. Поттер чихнул. – Тут никто не обидится, – буркнул он. – Я бы сам не пошел, если бы было можно. – Я в теплицы, – сказал Невилл, – там мандрагоры поспели. Кто-нибудь еще идет? – На такие подвиги ради гербологии только ты способен, – сказала я, – так что иди один. Но мысленно мы с тобой. Он хмыкнул, подхватил сумку и направился к выходу. Не было его подозрительно долго, я даже перепугалась. Но перед самым ужином Невилл вернулся. Выглядел он несколько странно, но сказал, что просто ужасно замерз и ушел переодеваться. Какое-то время все было как всегда, разве что Невилл стал часто задумываться, словно бы выпадая из реальности. Мы попытались его растормошить, но он отмахивался, говорил, что все нормально, просто он здорово устает. Я написала об этом деду, но что он мог сделать?! Писать леди Лонгботтом про ее внука я не стала. Ничего конкретного я предъявить не могла, у такого поведения могли быть совершенно естественные объяснения. Тем более что вскоре на небе засияло солнышко, а Невилл стал прежним. Не знаю, что это было, но неприятный осадочек остался. И хоть жить теперь стало намного веселее, настроение подпортили приближающиеся экзамены. Поттер по-прежнему где-то пропадал, но теперь я заметила, что за ним наблюдает Невилл. И что бы это могло значить? Это было неприятно. И даже тревожно. Я решила спросить у Снейпа. – Сэр, – начала я, когда очередное зелье было доварено, – вы случайно не в курсе, у нашего директора планы не поменялись? – Что вы имеете в виду, мисс Крауч? – Я хочу сказать, что сейчас что-то странное твориться с Невиллом Лонгботтомом. А все странное у нас исходит из директорского кабинета. Снейп неопределенно хмыкнул. – Понятия не имею, о чем вы, мисс. Я прищурилась. А может и не имеет. Но меня беспокоит, что Невилл тоже подходил под кретинское пророчество. Поттер ведет себя совсем не героически, могли сделать ставку на другого. А «неправильного героя» можно или списать, или… Тут мне поплохело! Объявить воплощением Волдеморды – вот это будет поворот!.. Мерлин, или кто-там меня слышит, сделай так, чтобы я ошибалась! Ну, пожалуйста… Самое поганое в этой ситуации, что я не могу никому сказать про это чертово пророчество. Я вполне могла что-то знать о Поттерах, о Хогвартсе и о легендах, но раз со мной никто не заговаривал про пророчество, то моя странная осведомленность выдаст меня с головой. И здорово подпортить отношения с дедом. Он мог знать про этот шарик в Отделе Тайн. Но мог и не знать. Тогда творилась полная неразбериха, и ему просто-напросто могли не доложить о нем. Так что пока он сам не скажет про пророчество, мне стоит молчать. Если же я ляпну что-то в школе, то слухи могут дойти до деда. С одной стороны, я его подставлю, а с другой, склероза у него точно нет, вспомнит, что ничего такого мне не говорил. Обсуждать пророчество я могла, наверное, только с Поттером. Но почему-то именно этого мне и не хотелось. Ни к чему вываливать все козыри сразу. Стоит присмотреться к развитию событий. И было бы неплохо узнать, что так сильно дало по мозгам нашего дорогого Дамблдора? Но как бы там ни было, учебный год подходил к концу, надвигались экзамены, все было относительно мирно, если не считать того, что Джинни Уизли загремела в Больничное Крыло. И виноват в этом был Гарри Поттер. Не знаю, что там у них произошло, но рыжая умудрилась достать нашего героя до печенок. И он ей высказал все, что про нее думает. Про то, как она его достала своими вздохами и преследованиями, что в гробу он ее видел. И что: «Нет, Джинни, на приставучих дурочках нормальные парни не женятся». И если она не отвяжется, то он ее убьет и сядет в Азкабан с чистой совестью. Потому что даже дементоры ему нравятся больше, чем она. Скандал был при свидетелях, но ни Перси, ни близнецов поблизости не наблюдалось. Рон молчал. У Джинни началась истерика, она убежала в спальню, где ее тут же навестили соседки, которые не преминули напомнить ей, что именно об этом они ее и предупреждали. Милые девочки, что тут скажешь. Джинни выскочила и из спальни, удрала в неизвестном направлении. Где-то в заброшенном классе, куда она забилась, чтобы порыдать и побеситься, у нее случился магический выброс. Нашел ее Филч. Сильнейшее истощение и нервный срыв. Похоже, что это была ее судьба. Интересно, денежки ее семейка выиграет, или их возьмут из сейфа Поттера? В конце концов, за удовольствие надо платить. Все равно все было как-то неправильно. Не радовали даже полеты на метле. Хотелось как можно скорее сдать экзамены и отправиться домой. Но экзамены я все равно сдала на «Превосходно». Фамилия обязывала. И вот наконец все это кончилось, и я уже на вокзале Кинг-Кросс встречаюсь с дедом. Он, кстати, тоже какой-то … немного не такой. Да что же это такое! Выяснилось все дома. Кто-то пытался взломать защиту поместья в отсутствие деда. Черт, мне это не нравится… Барти тоже был немного вздрюченный, но искренне мне обрадовался. А мне было не по себе. И уже улегшись в кровать, я взбила подушку кулаками, устроилась поудобнее и принялась размышлять. То, что история с Бертой Джоркинс была, мягко говоря, странной, я поняла еще, когда канон читала. Оставить доступ в дом посторонним при наличии в нем такой бомбы как Барти мог только идиот. Даже если представить, что в министерстве магии были какие-то правила, позволяющие подчиненным попадать в дом начальника в его отсутствие, логично, что доступ мог быть только в одно, строго определённое помещение. А уж то, что Берта якобы подслушала разговор пребывающего под «Империо» Барти с домовичкой – это вообще из области редкостного идиотизма. Потому что при возможности того, что кто-то чужой проникнет в дом, первой установкой для «Империо» был бы запрет выдавать себя при наличии посторонних в доме. Настроить же сигнальные чары – самое простое решение. Я уж не говорю, что домовики обязаны следить за тем, чтобы незваные гости по дому не шлялись, ничего у хозяев не сперли и ничего им не подкинули. Ну и не вынюхивали хозяйские секреты. Так что тетка не просто так в дом проникла. Это раз. Дед на чем-то прокололся. Может, на покупке лекарственных зелий или еще на чем. Два. Барти могли чем-нибудь обработать, не зря же его вдруг на подвиги потянуло. Раз уж дед взял его с собой на ЧМ по квиддичу, то до этого он вел себя прилично. Черт, будем бдить! Барти я в обиду не дам. И деда тоже! МОЕ! Родное и любимое. А у Дамблдора точно что-то случилось, раз он начал форсировать события. И мне это очень не нравится. Я позвала Дилли и попросила у нее молока. Чай пить не стоит, тогда точно не усну. Поблагодарила ушастую, выпила молоко, закрыла глаза и незаметно уснула. Утро вечера мудренее, как гласит народная мудрость. Дом Краучей крепостью никогда не был. Их Дар был востребован на дипломатической службе, а не на военной. Портрет, висящий в библиотеке, рассказал много интересного. И познакомил меня с приятнейшим во всех отношениях нарисованным джентльменом, который был секретарем самого сэра Фрэнсиса Уолсингема. Тайны шпионажа времен Элизабет I завораживали. Другие покойные Краучи не так охотно шли на контакт, все-таки я была полукровкой. Но я надеялась, что со временем у меня получится их разговорить. Защита дома держалась исключительно на чарах. При этом книжный ум Краучей сыграл с ними плохую шутку. Они надеялись на замысловатые плетения, игнорируя более простые и действенные способы. Доступ в дом без приглашения хозяев был по крови, но и только. Никаких тебе замурованных в фундамент покойников, невинных дев и младенцев. Не то чтобы мне хотелось жить в доме с такими скелетами, но именно древняя черная магия давала максимальную защиту. Обычные чары, даже самые хитрозакрученные, имели точки уязвимости. Знающий человек такие точки нащупать мог. И что теперь делать? Организовать себе защиту по древним рецептам мы не могли. Все-таки мораль с тех пор сильно изменилась. Да и отслеживало министерство подобные безобразия. Все, на что у меня хватало фантазии, сводилось к дополнительным сигнальным чарам и подключению домовиков. Можно было попробовать легализовать Барти, но это тоже чревато. Разумеется, существовала пластическая хирургия и маггловские способы маскировки, но они не помогали при проверки по крови. Тот, кто подозревает, что мой дед провернул аферу со спасением сына, найдет способ провести проверку. И тогда все будет кончено. Барти убьют, деда посадят. А меня… отдадут под опеку проверенным светлым магам. И тот самый план, которого я старалась избежать с самого момента своего попадания в эту реальность, вступит в действие. И Краучей больше не будет. Моего умнички деда, славного Барти. Да и меня тоже. Нет уж… А что делать? Делать-то что? – Ну вот, – сказал Барти, застав меня в библиотеке, – и тебе настроение испортили. – Мне все это просто не нравится, да и в Хогвартсе не все ладно – сказала я. – Я ведь писала, что Поттера теперь могут из Избранных перевести в Темные Лорды. – Тогда будут искать другого Избранного, – ответил Барти. – А почему Лорд вообще пошел к Поттерам, а Лестранжи к Лонгботтомам? – спросила я. – У Невилла, конечно, родители авроры. Но все равно странно. Барти фыркнул и вытянул ноги. – Не хочешь – не говори, – сказала я, – я понимаю, что тема для разговора не самая приятная. Но разобраться-то надо. То в школе пикси знает что творится, то тут кто-то защиту ковыряет. – События могут быть и не связаны одно с другим, – Барти уставился в потолок, – но я понимаю, что тебя это беспокоит. Меня тоже. – Я не думаю, что это воры, – заметила я. – Да уж, – передернул плечами Барти, – воры из Лютного в поместье точно не полезут. Это не у магглорожденных мелочь из карманов вытаскивать. Тут надо нанимать специалистов. Или банду боевиков. Но это очень дорогое удовольствие. И непонятно, зачем надо, если честно. Мы богаты, но родовые артефакты и книги в чужие руки просто не дадутся. Деньги в сейфе в Гринготсе. Дома может пара сотен галеонов валяется. – До родовых книг и артефактов можно добраться через любого из нас, – буркнула я, – у меня уже паранойя разыгрывается. Барти прищурился. – Ты имеешь в виду… Ого, а я об этом не подумал. – Ну, да. Я слышала краем уха, что в поместьях некоторых бывших сторонников Лорда проходили обыски. Кто-то доносы пишет. И я примерно представляю, кто. – К нам могли прийти, если бы знали, что я жив, – напомнил Барти. – А если кто-то знает? Или подозревает? Ты сам говорил, что очень долго лечился. Тебе ведь зелья покупали. Может еще что было? Что в Азкабане с трупами делают? Можно ли попасть в чужой склеп? – Трупы в Азкабане выбрасывают в море, – нахмурился Барти. – Я понимаю ход твоих мыслей. Отец умный человек, но он не преступник и следы заметать не умеет. Если за ним следили, то могли что-то заметить. Но почему тогда не предали дело огласке? Хотя это понятно. Отец лишился всех постов, угрозы не представлял, а информацию можно было придержать на будущее. Гадость какая! – Так что в дом лезть будут, – я хлопнула ладонями по подлокотникам кресла, – могут и тебя вытащить на всеобщее обозрение. А могут и еще какую гадость придумать. – Согласен, – Барти закусил нижнюю губу, – я тоже так считаю. Но защититься лучше, чем уже есть, мы не можем. Если наймут профессионального взломщика, то нам придется туго. – А если в стратегических местах по капкану поставить? – выдвинула свежую мысль я. – Или по растяжке? Или вырыть по периметру волчьи ямы с заостренными кольями на дне? – У-у-у, какая ты кровожадная, – оценил Барти, – а что такое «растяжка»? Я объяснила. – Ого! Жестоко. – Я не кровожадная, – согласилась я, – просто не так давно нашла родню, которая мне нравится, и не хочу вас с дедом терять. И уж тем более не хочу, чтобы, прикрываясь опекой надо мной, кто-то рылся в доме, выгребая ценности и редкости. Барти широко улыбнулся. Вернувшийся к обеду мистер Крауч с нашими выводами согласился, но капканы и растяжки не одобрил. – Я виноват, – повинился он, – я и исправлю. Мы с Барти переглянулись. Но спорить было бесполезно. В любом случае нам расскажут, хотя бы для того, чтобы мы туда не вляпались. Защита оказалась гениальной. И использовалась именно родовая способность Краучей. Дед договорился с… пикси. Эти существа жили в Корнуолле, но их небольшие колонии можно было обнаружить по всей Южной Англии. За кормежку и возможность жить в нашем заброшенном парке поблизости от древнего магического Источника забавные шкодливые человечки согласились следить, чтобы чужаки к нам не лезли. Вторгшегося на территорию надо было поймать, разоружить и задержать до прихода хозяина. Нас трогать запрещалось. Вот это да! И главное, пикси не считались опасными существами, нам ничего не грозило, если бы кто-то и обнаружил наших маленьких защитников. И стандартными чарами, которые, кстати, на опасных существ и были рассчитаны, не определялись. – Сэр, – сказала я, – разве их стрекотание можно различить? Человеческое ухо просто не в состоянии это сделать. Дед показал мне небольшой медальон. – Этот артефакт записывает их речь, а потом воспроизводит в замедленном темпе, – сказал он, – а язык пикси я знаю. Когда-то давно выучил на спор, чтобы порадовать жену. До сих пор было не нужно. Но вот пригодилось – я и вспомнил. У нас загорелись глаза. – Научу, – вздохнул дед, – мало ли, дома меня не будет и придется договариваться. Мы потерли руки. Пикси для жизни облюбовали несколько дубов и заросли в дальней части парка. Питались они фруктами, очень любили орехи и мед. Наш дом им ужасно нравился. К тому же мы их не ловили и не держали в клетках, так что настроение у них было довольно-таки благодушным. Хотя некоторые особи и могли подергать меня за волосы. Дед объяснил нам принцип действия артефакта и дал пару уроков языка наших новых жильцов. Артефакт не только замедлял и делал понятной их речь, но и ускорял речь волшебника. Язык же был несложным. Слов не так много, а обозначали они приятные и неприятные вещи и простые действия. Временами, склонениями и спряжениями пикси не заморачивались. Направление указывалось жестами. И еще были сочетание звуков, обозначающие: «Сюда!» и «Там!». Очень интересно. Артефакт теперь лежал на камине в гостиной под специальными чарами, позволяющими взять его только нам троим. – Можешь написать книгу про жизнь пикси, – предложила я Барти, – это будет очень познавательно. И тебе занятие. – Я подумаю над твоим предложением, Гермиона! – важно проговорил он, а потом не сдержался и захихикал. Какое-то время было тихо. Но вот в окно влетел верещащий пикси, Барти подхватил мантию-невидимку, я надела артефакт и мы бросились в парк. Это было что-то… Как известно, пикси очень сильные и легко могут поднять человека. Вот и сейчас несколько существ волокли в нашу сторону высокого человека с рыжими волосами, которого они крепко держали за волосы, уши, руки и одежду. Еще один пикси размахивал крысой, которую схватил за хвост. Палочку у нашего «гостя» отобрали и тоже несли к нам. – Чужак! Чужак! Плохо! – услышала я через артефакт. – Чужак! – Давай сюда! – ответила я, показывая рукой. – Сюда! Чужак! Давай! Барти из-под мантии-невидимки наложил на человека и крысу «Петрификус Тоталус» и «Инкарцеро». Мне отдали палочку «гостя». – Хорошо! Хорошо! Чужак! – чирикала я. – Еда! Хорошо! Дилли вынесла большой горшок с ароматным медом. Довольные пикси заверещали, подхватили угощение и убрались в свое логово. Ну вот, а теперь можно и дедушку позвать. За мистером Краучем отправили домовика, который должен был передать записку заранее оговоренного содержания: «У нас гости!». И желательно, чтобы в момент передачи записки дед был один. А мы с Барти остались ждать. Я не без интереса рассматривала «гостя». Насколько я понимаю, это был Билл Уизли. Ну да, длинные волосы собраны в хвост, который распотрошили шаловливые ручки пикси, в ухе приметная серьга из волчьего клыка. Смотрел он на меня злобно и настороженно. Надо бы обыскать, у него с собой много чего может быть, но мне лучше не трогать. Крыс лежал, трогательно сложив лапки. Питер, значит. Деда ждет удар. Но тут уж ничего не поделаешь. Интересно, Блэк уже сбежал или еще нет? Хотя статьи в «Пророке» не было, это точно. Но если Блэка оправдают, то капитально изменится еще и жизнь Поттера. Дед прибыл с двумя аврорами. Вот это да! Я-то думала, мы тут междусобойчик устроим в стиле лихих девяностых. Но так даже интереснее. – Что у вас тут? – спросил представительный мужчина скандинавского типа в аврорской мантии. – Сигнальные чары сработали, – сказала я, – мы с домовиками оглушили воров, а потом я послала Дилли за мистером Краучем. – Крыса? – переспросил второй аврор. Он был пониже ростом, и волосы у него были темно-каштановые. – На нее тоже чары сработали, сэр, – сказала я. – Анимаг, значит? – переспросил аврор, доставая волшебную палочку. Через секунду перед нами лежал маленький толстый человечек. – Точно, анимаг, – хмыкнул аврор, – так, ребятишки, посмотрим, что у вас в карманцах. В карманах было много чего интересного, включая усыпляющую шкатулку, несколько кристаллов, которые можно было напитать кровью мага и потом управлять им без «Империо». И еще один артефакт. – Оп-па, – сказал аврор, – ничего себе штучка. Полностью подчиняет себе, а жертва потом ничего не помнит. Да тут на несколько пожизненных наберется. Кроме волшебной палочки – все темно-магическое. Что же ты, парень, тут творить собирался, а? – Отметьте в протоколе, что в доме была только моя внучка и домовики, Паркер, – сказал дед, – я этого так не оставлю. Да, Билли… даже если дедушка кастрирует тебя тупыми ржавыми ножницами, он будет в своем праве. У Питера при досмотре обнаружили метку. Авроры скрутили обоих и аппарировали, прихватив артефакты. – А они не скажут на допросе, что лезли искать Барти, сэр? – тихо спросила я. – И про пикси тоже? – Абсолютно неважно, что они скажут, Гермиона, – лицо деда закаменело. – Паркер мне предан, как и его напарник. Все клятвы и обеты я с них взял уже давно. Барти снял мантию невидимку. Я задумчиво посмотрела на своих родичей. Да уж… Дед в свое время заключил сделку с Каркаровым. Он умел отсекать главное от второстепенного, знал, где можно и отступить от буквы закона, сохранив дух. Ничего удивительного, что у него остались свои люди в аврорате. Можно не сомневаться, что Уизли и Петтигрю развяжут язык. А потом они, скорее всего, просто не доживут до суда. «Как сказал один мой знакомый – покойник, – я слишком много знал» (С). Ну или… «Вот и все. И нету Билла. Жадность Билла погубила». Минус еще один рыжий. Барти крутил головой. – Хорошо, что мы с тобой, отец, тогда защиту обновили, – сказал он, – а идея с пикси просто замечательная. Ты бы видел, как они их волокли! – А вы обновили защиту? – спросила я. – Конечно, – кивнул Барти, – как только узнали, что у нас теперь есть ты. Я никуда не хожу, отец проверяется уже автоматически. А вот на тебя могли чего-нибудь навесить. Со старой защитой мы рисковали этих ковыряний и не заметить. А потом… Мы все поежились. Не было никакой болтушки и дурочки Берты Джоркинс, «случайно» раскрывшей тайну Краучей. Был профессиональный взломщик проклятий Билл Уизли, вооруженный артефактами. И Питер Петтигрю. Сама же Берта, если действительно любила разнюхивать чужие секреты, могла получить от кого угодно. И сгинуть в Албании или еще где, тоже могла. Тем более что маггловские и магические границы совпадали далеко не всегда, а на Балканах сейчас полыхала война. А ее исчезновение было использовано в пропагандистских целях. Мы еще раз пересмотрели сцену в думосбросе. Дед усмехнулся, увидев наших бравых защитников за работой. – Про пикси никто не узнает, – сказал он, – Паркер и Фискер промолчат. – Это была гениальная идея, сэр, – сказала я. – Крысу мы могли и пропустить. – Этот тип похож на Петтигрю, – заметил Барти. – Что?! – резко развернулся к нему дед. – Я не уверен, – пожал плечами Барти, – все-таки столько лет прошло. Но если это действительно он, то многое проясняется. Хотя многое еще больше запутывается. И пальца на руке у него нет, я специально посмотрел. – Блэк признался, – ответил дед, – в любом случае, следствие возобновят. Я сделала вид, что ничего не понимаю. – Барти тебе все расскажет, – заметил мой вопросительный взгляд дед, – а мне пора в министерство. Нужно проследить, чтобы не было неожиданностей. Боунс – порядочная ведьма, она на своем месте. Но у нас есть еще и Фадж. Барти, блокируй камин после моего ухода. И мы опять остались вдвоем. Барти заблокировал камин и распорядился, чтобы нам подали чай. Себе он потребовал еще и коньяк. – Даже не знаю, с чего начать, – сказал он. – Начни с начала, – хитро заметила я, – и продолжай, пока не дойдешь до конца. Тогда остановись. Барти налил коньяк в бокал и искоса взглянул на меня. – Это слишком долго, малышка. Давай, ты будешь спрашивать. – Давай, – согласилась я, – но я могу задать и неприятный вопрос. – Ничего, – кивнул Барти. – Ну, спрашивать тебя, как ты дошел до жизни такой, я не буду, – сказала я, – сам расскажешь, когда захочешь. Расскажи, кто такой был этот крыс, и почему дед так удивился. И что там с Блэком? Барти отпил глоток коньяка и прикрыл на несколько секунд глаза. Потом посмотрел на меня одним глазом и кивнул. – Про Сириуса Блэка ты слышала, – сказал он, – это тот самый Предатель Крови, которого мать выжгла с родового гобелена. Он учился в Хогвартсе на курс старше меня. Был на Гриффиндоре, что для Блэков уже скандал. Их там было четверо друзей-приятелей. Еще и кличку себе придумали. Мародеры. Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Ремус Люпин и Питер Петтигрю. Заводилами были Поттер и Блэк, Люпин иногда пытался их урезонить. Петтигрю был подхалимом. Надо же… крыса. Уж совпало так совпало. Мародеры терроризировали всю школу. Особенно доставалось Снейпу. Я взяла миндальное пирожное и отхлебнула чаю. – Практически сразу после того, как Лорд исчез, а нам всем объявили о чудо-ребенке, который его победил, – продолжал Барти, – был арестован Сириус Блэк. Его обвинили в убийстве Петтигрю и еще двенадцати магглов. Он якобы взорвал целую улицу. От Петтигрю остался только палец. Блэк был арестован на месте, твердил о своей вине, сам сдался аврорам. Его осудили на пожизненное заключение в Азкабане. Потом появились слухи, что Поттеры закрыли свой дом заклинанием «Фиделиус». Хранителем был Блэк. И именно он и провел Лорда в их дом. Но тут все на уровне слухов, что случилось в доме Поттеров, никто не знает, ты сама дело читала. А теперь оказывается, что Петтигрю жив, и у него метка. Я ничего не понимаю. Может, отец что-то выяснит. А может и не выяснит. Авроры при допросе стесняться не будут, но не все блоки можно сломать. «В таком случае им обоим просто выжгут мозги», – подумала я. Дед церемониться не будет. Он в свое время разрешил аврорам использовать Непростительные. А если учесть, что можно сотворить с человеком безо всякой темной магии… Два придурка должны были понимать, в чей дом они лезут. Настолько были уверены в успехе? Глупо. – Блэка могут выпустить? – спросила я. – Если его сажали, когда дед возглавлял ДМП и Визенгамот, он может затаить зло. Хотя если он столько лет просидел в Азкабане… Барти вздохнул. – Азкабан чудовищное место, – сказал он, – даже после того, как ты покинешь его стены, он остается с тобой. Мне страшно даже представить, что могло случиться с тем, кто пробыл там столько лет. Разве что… разве что Блэка тоже вытащили из Азкабана. А, знаешь, я бы этому не удивился. Сириус, хоть и выжжен с гобелена, но он последний в Роду. Может иметь доступ к семейным сейфам. Мог и откупиться. – У нас на факультете отдельные рыжие любят порассуждать о мерзких Пожирателях, откупившихся от справедливого возмездия, – заметила я. – Ой, как ты думаешь, а этот с серьгой не может тоже быть Уизли? Вроде там старшие братья есть. – Может и быть, – ответил Барти, – я с ними незнаком. А что касается откупившихся Пожирателей… Знаешь, это была одна из причин, по которой отец вытащил меня из Азкабана. Как только он подал в отставку, начался массовый пересмотр дел. Представляешь, каково ему было? Он родного сына посадил. А тут такое… Причем не идиотов вроде меня отпускали. Малфой еще куда ни шло, он больше по финансам был. Я бы не удивился, если бы и Лестранжей выпустили, да они уж очень прогремели с этой историей с Лонгботтомами. И мне тут пришло в голову, что за хорошие деньги можно и в Азкабане устроиться. Но давай не будем об этом. Противно. – Давай, – согласилась я. Тема действительно была болезненной. А ведь на посту председателя Визенгамота деда сменил Дамблдор. Без его резолюции никого из УПСов бы не выпустили. И право вето у него было. Да уж… Все знают, что преступников отпускали за взятки, но при этом никому и в голову не приходит, что, во-первых, рыба тухнет с головы, а, во-вторых, тому же Дамблдору никто не мешал инициировать дела по поводу тех самых взяток. Да там одной статьи в газете было бы достаточно, чтобы магическая общественность в клочки виновных порвала. Особенно, если у кого близкие погибли. Все-таки у Дамблдора талант. Все делает практически в открытую, а никому и в голову не приходит заметить очевидное. Странно, ведь председатель Визенгамота тоже дает клятву при вступлении в должность. Неужели эту клятву, как и клятву директора Хогвартса, можно как-то обойти? Либо… либо вместо Альбуса клялся Аберфорт. Хотя я совершенно не представляю, как это можно было проделать. Надо будет идею деду подкинуть. Он у нас самый умный, вот пусть и думает. Вернулся дед ближе к полуночи. Мы с Барти ждали его в гостиной, делая вид, что играем в шахматы. Мистер Крауч тяжело опустился в кресло. – Ужин, сэр? Бокал вина? – я встала и сделала шаг к нему. Барти молча призвал бутылку и бокал. Дед отпил коньяка и прикрыл глаза. Потом благодарно кивнул. – Гермиона, тебе придется дать показания, – сказал он, – ничего страшного, простая формальность. Оба негодяя мертвы. Доказать что-либо не удастся, у них в памяти сплошные лакуны и блоки. Этот рыжий – старший сын Уизли. Он работал в Гринготсе. Скримджер вызвал гоблинов. Они очень не любят, когда их сотрудники используют полученные у них знания не по делу. С их слов Уизли взял заказ на взлом защиты нашего поместья. Все. Второй не сказал ничего, но его опознали. Это именно Питер Петтигрю. В связи с чем дело Сириуса Блэка будет пересмотрено. Скримджер взялся курировать это дело лично, так что есть шанс, что хоть что-то узнаем. Мерлин, как я устал! И все без толку. Вызванная мной Дилли шустро принесла холодные закуски. Дед устало принялся за говядину. – Значит, все-таки Уизли, – пробормотал Барти, – забавно выходит. Один брат контрабандой промышлял, второй – чужие поместья взламывал. Малышка, там хоть один приличный есть? Я пожала плечами. – Честно? Не знаю. Вроде бы Перси очень старается, учится, хочет карьеру делать. Но что там на самом деле, я не в курсе. Мне все это ужасно не нравится. – Было бы странно, если бы тебе это нравилось, – заметил дед, – такая мерзость выплывает, что постоянно вымыться хочется. Ладно, давайте спать. Утром нас ждут в министерстве. И я как пай-девочка пожелала обоим доброй ночи и направилась к себе. Ну да, мне только тринадцать. Взрослым и умным мужчинам надо многое обсудить без меня. А мне надо подумать. Я приняла ванну и завались в постель. Дед был прав – очень грязная история. Уизли и Петтигрю планировали усыпить обитателей дома и обыскать его. Не удивлюсь, если эта шкатулка действовала и на домовиков. Кровь планировали взять у Барти. А возможно и у меня. Вот хрен его знает, но не Дамблдор же придумал, что Хогвартс самое безопасное место. Хотя он и честно пытается устроить из него полигон для Избранного. Может, там какие ограничения действуют? А может, планировалось что-то еще? Меня передернуло. Я могла оказаться в полной власти двух незнакомых мужиков. Не думаю, что они изнасиловали бы меня, но сам факт… А если какой связующий ритуал планировался? На будущее? Когда удалось бы убрать моих обоих Барти? Нет, даже думать о таком невыносимо. Канонная Гермиона, лишенная нормальных дружеских и родственных отношений, тратящая Родовые Дары на помощь бестолковым мальчишкам. Рискующая жизнью. Не понимающая мира, в который попала. Вышедшая замуж за парня, с которым ей было даже не о чем разговаривать. Меня хотели превратить в это? Фу, как бы не вырвало. Я вспомнила, как орал Поттер на Джинни. Как я его сейчас понимала. – Дилли, – позвала я, – у нас есть зелье Сна без сновидений? Принеси, пожалуйста. Мне обязательно надо выспаться. А тут сколько всего. Домовичка тут же выдала флакон. Видимо, дед подумал, что мне могло понадобиться. Все, спать. Завтра в аврорат. Но это будет завтра. Дилли подхватила пустой флакончик и покачала головой. – Бедненькая мисс Крауч! – услышала я уже сквозь сон, чувствуя, как меня укладывают поудобнее и укрывают одеялом. – Бедный мистер Крауч! Бедный мастер Барти! Бедные мои хозяева… И я провалилась в сон. Без сновидений. А утром на простыне обнаружилось кровавое пятно. Блин… Не, ну все логично и естественно. Да и несколько задержалось по сравнению с прошлой жизнью. Но как же это не вовремя… Хотя ЭТО всегда не вовремя. Надеюсь, маги додумались до тампонов, их вроде еще в Древнем Египте использовали, и мне не придется привязывать к поясу викторианский ужас и надевать передник, защищающий юбку, на задницу? Мне только этой сбруи при визите в аврорат не хватало. Буду дергаться и нервничать. Хотя мне вроде и положено нервничать. Как там было в анекдоте: «Никто так не понимал женщин, как Ремус Люпин. Он-то знал, КАКОВО это, раз в месяц». – Дилли! – пискнула я. – Ой! – обрадовалась домовичка. – Мисс Крауч уже большая девочка! Надеюсь, что у магов не принято устраивать вечеринку с фейерверком по этому поводу. Или давать прием с большим количеством гостей. – Дилли, мне надо… Тампонов не выдали. Хорошо, хоть прокладки нашлись. И откуда взялись только. Разве что дед принципиально не отменял распоряжения покойной жены по поводу покупок припасов. И что-то мне подсказывает, что Дилли меня сдаст. Уж очень у нее счастливая морда. А, пофиг. Пустяки, дело житейское, как говаривал один в меру упитанный мужчина в полном расцвете сил. – Гермиона, – обратился ко мне дед перед завтраком, – Дилли сказала мне… Блин… Как бы покраснеть. Ладно, ограничимся опусканием бесстыжих глазок в пол. – Конечно, о таких вещах с тобой должна говорить женщина… – Все в порядке, сэр. У магглов есть соответствующая литература. Книжки с картинками. Там все подробно изложено. И про то, откуда берутся дети – тоже. А моя мама врач, она мне все давно объяснила. Еще перед школой. Ведь это иногда и раньше случается. Так что я все знаю. Просто неприятно, что это все сегодня. Дед выдохнул с явным облегчением. Конечно, было бы интересно послушать в его изложении лекцию о критических днях, но я же не изверг, в самом деле! – В общем, если тебе что-то понадобится, то позови Дилли, она все принесет, – было сказано мне. – Спасибо, сэр. Похоже, что и вечеринки не будет. И то хлеб. Читающий газету Барти непонимающе уставился на нас с дедом. Не буду ему объяснять. Имею право стесняться. Наконец мы с дедом отправились в министерство. Меня поддерживали под локоток и оберегали как хрустальную вазу. Приятно. Нас провели в кабинет начальника аврората. – Гермиона, познакомься – это мистер Скримджер, глава аврората. Руфус, это моя внучка. – Очень приятно, сэр. – Взаимно, мисс Крауч. Хотя я бы предпочел познакомиться с вами по более приятному поводу. Но перейдем к делу. Мистер Крауч сообщил нам, что зафиксировал попытку взлома защитных чар поместья. И наложил дополнительные сигнальные чары. – Да, сэр. И сказал мне, что надо делать, если эти чары сработают. Но без домовиков я бы не справилась. А потом я послала за ним Дилли. – Вы все правильно сделали, мисс Крауч. Скажите, вы когда-нибудь раньше видели злоумышленников? – Нет, сэр. Никогда. – Вас никогда не просили провести кого-нибудь в дом Краучей или что-либо вынести из него? – Нет, сэр. – Вы отдавали что-либо, принадлежащее семье, в чужие руки? – Нет, сэр. Я делала подарки своим друзьям. И брала книгу в Хогвартс. Но я всегда спрашивала разрешения. Дед, кивнул, подтверждая. – Могу сказать только то, что у вас очень разумная внучка, старина. Тот польщенно улыбнулся. – Я ужасно боюсь сделать что-нибудь не так, сэр, – сказала я, – и подвести своих близких. Ведь я многого не знаю. Собственно, это было все. Нас напоили чаем, и мы отправились восвояси. – Тебе лучше отправиться домой с Дилли, – сказал дед, когда мы вошли в его кабинет. – Хорошо, сэр. Встретимся за обедом. И я отправилась домой. До обеда валялась у себя с книгой. Выползла в столовую к приходу деда. – Фадж активизировался, – сказал он, когда мы сели за стол, – но тут никто не может подкопаться, все чисто. – На Гриффиндоре говорят, что министр постоянно шлет сов Дамблдору, чтобы посоветоваться, – наябедничала я, наблюдая, как мне наливают суп. Барти фыркнул. – Ничего удивительного, – сказал он. Суп был вкусным. – Знаешь, – сказала я Барти, – ты вчера рассказал про мародеров и про то, как они цеплялись к Снейпу. Это же не было что-то безобидное? – Нет, – ответил он, – в основном очень жестокие выходки. Снейп из бедной семьи, так они ему вечно то учебники портили, то мантию разрезали. А один раз подвесили вниз головой и раздели. – Подлость какая! – пробормотала я. – Снейп тоже в долгу не оставался, – ответил Барти. – Понимаешь, – сказала я, – я вот подумала… ну, может, это несерьезно. Просто в Хогвартсе столько всего творилось. Да и сейчас бывает. Одно дело, если кто-то подрался. Или его со шпаргалкой поймали. А если что-то серьезное? Темное проклятие, попытка убийства, приворот… То есть, я хочу сказать, директор же об этом знает? Но не мешает. А может даже потом как-то использует? Поэтому его все слушаются. – Это называется шантаж, Гермиона, – проговорил дед, – но в том, что ты сказала, есть резон. Одно дело – пожурить за глупую выходку, а совсем другое – спустить на тормозах преступление. Есть вещи, огласка которых очень сильно повредит репутации. – Вы думаете, что министр тоже что-то натворил, когда учился в школе, сэр? – спросила я. – Понятия не имею. И я прошу тебя никому об этом не говорить. Я же использую твою мысль, намекнув кому надо. Возможно, это поможет нам угомонить слишком ретивых ставленников Дамблдора. – Конечно, сэр, – кивнула я. – А что с Уизли? – спросил Барти. – Его, наконец, уволят? – Пока нет, – вздохнул дед, промакивая губы салфеткой. – Вечное нытье о том, что ему будет нечем кормить детей, снова подействовало. Но рано или поздно это случится. Уизли уже известили о том, что их сын погиб при попытке ограбить чужой дом. Тело выдадут завтра. Интересно, подумалось мне, что должно случиться, чтобы оставшиеся рыжие начали шевелить мозгами. Ведь ежу понятно, что все их невзгоды от того, что они с потрохами продались Дамблдору. Хотя… не факт. Они же «на переднем крае борьбы со Злом». Значит, в их семействе будут еще жертвы. Не удивлюсь, если к нам с Малфоем еще и Поттер подключится. Кстати, о Поттере. Интересно, он тетку раздувать будет? Если его списали из Избранных, то могут и не прикрыть. Назавтра в «Ежедневном пророке» напечатали заметку о том, что старший сын Артура Уизли погиб при попытке грабежа. Написано было без особого яда, но вопросы о том, есть ли в этом семействе хоть один приличный волшебник, при прочтении возникали сами собой. Не думаю, что будет много желающих проститься с Биллом. Меня приглашали в гости и на дни рождения у ребят. Мэгги прислала сову, и дед разжился несколькими библиотечными раритетами. – Очень полезное знакомство, – сказал он, – смышленая девочка. Дал ей пять галлеонов. И сказал, чтобы ждала нас на Диагон-Аллее, когда придет письмо из Хогвартса. Учебники и мантии стоят недорого. Подлинник Роджера Бэкона, с ума сойти! А вот это гримуар самого Герберта Аврилакского. Я с благоговением смотрела на толстый фолиант, написанный рукой знаменитого папы чернокнижника. Барти присвистнул. – Это кто же с такими редкостями расстается? – спросил он. – Вуды получили наследство от дальнего родича. И продают в Лютном, чтобы не светиться. Не зря я не любила капитана нашей квиддичной команды. Семья там точно не бедствовала, чтобы такие книги продавать. Небось, наследничек новую крутую метлу возжаждал. Барти был со мной совершенно согласен.

====== Глава 19 ======

Дело Сириуса Блэка сдвинулось с мертвой точки. Я знала только то, что его доставили из Азкабана в камеры аврората. Работали с ним мозгоправы из Мунго. И вроде бы Малфои выразили желание взять его под опеку.

Дамблдор пока никак себя не проявлял. А меня больше всего радовало, что дементоров у Хогвартса не будет. Наконец, пришло письмо из школы, и мы с дедом отправились за покупками. У «Дырявого котла» нас ждала довольная Мэгги. – Ой, – сказала она, когда мы поздоровались и уже было направились к мадам Малкин, – Гермиона, смотри. А почему это Поттер с профессором Снейпом? Я обернулась. Более комичную парочку сложно было вообразить. Снейп выглядел так же, как в школе. Мрачный Ужас хогвартских подземелий в своей обычной черной одежде смотрелся на освещенной солнцем улице, среди толпы в разноцветных мантиях, как черный грач среди ярких птиц. Поттер был в поношенных джинсах, яркой ковбойке и кроссовках. При этом они старательно не смотрели друг на друга. Видимо, уже успели поцапаться. И в выражениях их недовольных физиономий было столько общего, что тихонько фыркнул даже мой чрезвычайно сдержанный дед. – А разве декан Слизерина обязан сопровождать учеников Гриффиндора за покупками? – удивленно спросил он. – Тем более что мальчик не первокурсник. – Наверное, профессор МакГоннагал магглорожденных посещает, сэр, – предположила я, подумав: не тот ли приборчик, что был у Уизли при налете на наше поместье, деканша использовала раньше на детишках и их родителях? Хотя у директора он мог быть и не один. Иначе МакГоннагал придется попотеть. Но к нам уже приближалась вся наша чайная компания, махал Невилл, вопили что-то приветственное Шеймус и Дин. Снейп неожиданно для себя оказался в окружении кучи гриффиндорцев. – Здравствуйте, профессор! Привет, Поттер! Снейп с тоской взглянул на нашу компанию. Перевел взгляд на моего деда. Поклонился леди Лонгботтом. – Ой, девочки! – Лаванда махала новеньким каталогом. – Пошли скорее, у нас новинки! Я взглянула на деда, он кивнул, смиряясь с неизбежным. – Я загляну в книжный, а потом буду у Фортескью, – сказал он, – купи все, что нужно себе и мисс Смит и возьми счета. – Да, сэр. – Поттер, – с непередаваемым выражением проговорил Снейп, – вы в состоянии справиться с покупками? Надеюсь, мое присутствие при примерке мантий вам не нужно? Тот мотнул головой. – Ваш ключ, – Снейп сунул ему в руку ключ от сейфа, – жду вас через два часа в аптеке Малпеппера.