– Я очень рада, мисс Крауч. Этот год такой ответственный. Очень важные экзамены. И скоро начнутся собеседования по профориентации. Я сообщу коллегам, что у вас все хорошо.

– Спасибо, мэм.

Профориентация. Яркие брошюрки были розданы нам еще в начале сентября. Я их пролистала. Это не для меня. Принадлежность к такой семье, как Краучи не оставляла выбора. Полиглоты и дипломаты. А еще довольно жесткие политики. Правда, Барти был скорее кабинетным ученым. А вот я, пожалуй, вместе с Родовыми Дарами унаследовала бульдожью хватку деда. Да и о прошлой мне это же можно было сказать. Так что министерство однозначно. И, скорее всего, ДМП.

Как же все-таки здорово колдовать, не думая о том, чтобы не повредить себе и окружающим! Снова летать на метле!

Кстати, многие заклинания у меня теперь получались гораздо лучше. Интересно, с чем это было связано? Неужели дело было в строгом следовании распоряжениям врача и аккуратном приеме зелий? Хотя, как я поняла, многие маги довольно наплевательски относились к своему здоровью. Возможность вылечится от многих травм и болезней с помощью разового приема зелья или пары-тройки заклинаний играла с ними дурную шутку. Получив по-настоящему серьезную травму или словив сильное проклятье, многие старались как можно быстрее закончить лечение.

Щитовые чары и чары поиска я девочкам показала. Нечего Поттеру быть единственным, кто способен чему-то научить. Тем более что он может научить и реально темным и опасным вещам, учитывая Тома. Пока, правда, никаких гадостей не было, Мэйбл рассказывала. Но я не удивлюсь, если потом что-нибудь появится.

Думаю, свою роль сыграло и то, что пройдя все три этапа Турнира, Поттер не переместился на кладбище и не поучаствовал в нехорошем ритуале. Решил, что все фигня, а ему действительно позволено больше, чем другим? Сказывается влияние части личности Волдеморта? Или было какое-то воздействие на каникулах? Блэк, если он как в каноне, хотел видеть в Гарри копию Джеймса, потому мог завести парня рассказами про «подвиги» мародеров. А тут еще и Том. И Дамблдор… Сам Поттер мог заниматься чем угодно. Но ведь ему была нужна компания. Группа поддержки. А возможно и всецело преданные ему сторонники. Может это и паранойя, конечно. Но мне это не нравится.

А я решила разучить заклинание патронуса. Всяко в жизни пригодится. И коварно подъехала с этим к Снейпу. Тот насмешливо на меня взглянул.

– Не успели поправиться, мисс Крауч, как на подвиги потянуло?

– Что-то вроде того, сэр. Хочется проверить свои возможности. А заниматься лучше с опытным наставником.

Он хмыкнул.

– Ладно, мисс, научу. Действительно, полезное заклинание. Вам уже шестнадцать, так что вполне можете справиться. К тому же, заклинания Высшей магии здорово развивают магический резерв. Они много требуют, но резерв восполняется быстрее. Но без меня не пробуйте, мало ли что. И почитайте соответствующую литературу. Я напишу записку мадам Пинс.

– Спасибо, сэр!

Я получила клочок пергамента и помчалась в библиотеку. Мадам Пинс безропотно выдала мне довольно толстую и основательно потрепанную книгу. И что тут у нас? Много интересного.

Автор этой работы не считал, что патронус – это квинтэссенция самых счастливых воспоминаний. Хотя многие и шли этим путем, учась призывать защитника. Но не у всех были моменты яркого, пронзительного счастья. И многие счастливые воспоминания со временем переставали такими быть. Например, если самым счастливым воспоминанием было первое свидание с любимым, а потом или любовь прошла, или человек оказался не таким замечательным, как казалось вначале. Магистр же Квинипени, написавший в XVIII веке лежащую сейчас передо мной книгу, советовал медитировать, постигая свою суть. Он считал, что телесный патронус является магической проекцией этой самой сути в тотемическом выражении. Фраза была заковыристой, пояснения туманными, зато упражнение простыми. В этом определенно что-то было. Не зря же патронусы отличались друг от друга и чаще всего представляли собой животных. Концентрация на счастливых воспоминаниях тоже помогала спроецировать свою сущность, но это был более трудный путь. Изменения патронуса при этом связывались с изменениями в жизни и сути самого волшебника. Ну что ж, попробуем. Медитация и концентрация мне были хорошо знакомы. Я старательно скопировала все упражнения и вернула книгу. Мадам Пинс взглянула на меня с интересом.

– Вас интересует этот раздел магии, мисс Крауч?

– Мне хочется попытаться, мэм. Это что-то вроде пробы сил.

– Да, я вас понимаю. Удачи…

И теперь я перед сном не только развивала Родовые Дары, но и концентрировалась на своей сути, пытаясь представить ее в виде животного. Из серебристого тумана появлялись смутные образы. Я как будто слышала призрачный клекот. Мелькнуло огромное крыло. Когти. Зубастая пасть. Действительно, птеродактиль. Теперь можно переходить к практике.

Снейп отвел меня в большой и совершенно пустой зал.

– Итак?

– Экспекто Патронум!

Из волшебной палочки вырвалось облако серебряного тумана.

– Экспекто Патронум!

Облако уплотнилось, изменило форму.

– Экспекто Патронум!

Огромный светящийся птеродактиль облетел зал по периметру и медленно растаял где-то под потолком.

– Умеете вы удивить, мисс Крауч! – пробормотал Снейп.

Меня переполняли восторг и любовь ко всему миру.

– А какой у вас патронус, сэр? – спросила я.

Он взмахнул палочкой. Теперь зал облетел серебристый ворон. Я не поняла… А где лань? Хотя… если патронус отражает суть волшебника, то Снейп ни разу не лань. Ворон ему подходит намного больше. А что же было в каноне? Снейп сумел как-то обмануть Дамблдора? Вряд ли он учился призывать патронуса по методике, по которой Люпин учил Поттера. И дело не в том, что у нищего мальчишки было не так много счастливых воспоминаний. Тут дело в силе переживаний. Но он поступил на Слизерин. И его мать принадлежала к старому чистокровному Роду.