— Они, вообще-то, ваши дружки, директор. При всем почтении.

— Не. Мои — Ганс и Делли. Эти молоды слишком, так что не отпирайся. А то я не в курсе, как ты к ним через вечер «на рюмку чая» бегаешь. Так, ты от темы не уходи.

— Скоро заметно будет. Не хочется затягивать.

— И чего? Эх, молодежь! Дети — это благо. А кто посмеет обидеть беременную Розмерту, дело будет иметь со мной, с тобой и с разъяренными обитателями Хогвартса. Один василиск чего стоит.

— Так уж и василиск…

— Так Перси тоже человек. И ничто человеческое не чуждо, так сказать. Ты мне назови, кто из старшекурсников к будущей миссис Снейп не пылал? А?

— Отпылались, — мрачно процедил Северус, прищурившись.

— Ты целеуказатель не изображай. Ты смотри сюда. Вот по этому каминному адресу можно найти…

Слежка со стороны «сопровождающих» была плотной. «Встречающие», в смысле — родная британская МИ-5, кажется, тоже засуетились. Но про магглоотталкивающие чары службисты ничего не знали. А директор нашел лазейку. Иногда достаточно теоретических знаний. Писал же Бетховен великую музыку, совершенно утратив слух.

Так он попал в библиотеку и трое суток штудировал прессу, выходившую за время его отсутствия в стране.

Это было чудовищно!

Фермер его обрил!

Гад! Тварь лысая! Мартышка без бороды!!!

Со всех должностей его, конечно же, поперли. По счастью, кроме директорской. Надо полагать, профессора заступились. Северус, мальчик мой, я в тебе не сомневался!

Но это не страшно, все это можно вернуть, везде его восстановят, несомненно. Да и вообще, видит Мерлин, он старался не давить авторитетом и почти не пользовался своим положением в МКМ и Визенгамоте, иногда едва ли не забывая о них — приготовления к противостоянию, к борьбе с Волдемортом занимали столько сил и времени…

Страшнее было засилие «аристократов» в ближнем окружении, разгул древних ритуалов и прочее безумие, воцарившееся без его пригляда в магической Англии. Беспомощный фермер, разумеется, не смог удержать власть в руках, и теперь все творили, что им вздумается. Это было страшно, очень страшно. И могло иметь весьма и весьма разрушительные последствия.

— Последствия могут быть разрушительными.

— Если вы найдете безумца, способного хоть слово сказать Альбусу против его идеи…

— Разумеется, нет, Руфус. Дураков все меньше. Последний год Дамблдор заставил всех вспомнить, что он вовсе не то аморфное нечто, каким притворялся последние десятилетия, а истинно победитель Темных Лордов и Герой Войны. Вот теперь я верю действительно, что его Волдеморт боялся. Но этот его… Это невозможно!

— Можно через Люциуса попробовать… У них, кажется, какие-то общие дела завелись. И вообще, он председатель Попечительского совета, вхож в школу.

— Решено. Свяжись с Малфоем.

— Люциус! Какими судьбами? Проходи! Рад видеть? Чаю? Чего покрепче? Ирма! У нас гости!

— Альбус, я по делу.

— На голодный желудок?!

— Не изображай ужас. Со мной беседовали господа из ОТ. Они обеспокоены…

— Азкабан?

— Да.

— Я не отступлюсь. Придется ребяткам смириться.

— Это не по силам человеческим. Директор, мы раньше не очень-то ладили, но сейчас я прошу вас. Умоляю. Отступитесь.

— Нет, Люциус, нет. Силы нет. Умом понимаю, что так заведено, привычно, обустроено. А сердце говорит, что не будет в моей стране концлагеря, если я могу что-то изменить. Ради чего мы с Геллертом воевали? Ради чего все жертвы? У меня на фронте знаешь сколько полегло ро…

— Знаю, да. Ваши ученики, друзья. Это не повод уничтожать дементоров.

— Так поздно. Мы уже. И вообще, с нашими должностями от Азкабана не зарекаются. Так ****** нам там дементоры?

Люциус, не спрашивая позволения, без сил рухнул в кресло. В ОТ будут им недовольны. Сволочной Дамблдор уже разливал по бокалам маггловский коньяк и шуршал шоколадкой.

Переполненный мрачными предчувствиями и маггловским коньяком, Люциус предпочел не пользоваться каминной сетью или аппарацией.

Портал был настроен на сонную рощицу рядом с мэнором. Переждав, когда исчезнут неприятные ощущения, неизбежные при магическом перемещении в пространстве, он осмотрелся вокруг и зашагал к воротам, проклиная упрямство Альбуса и восхищаясь его же цельностью и несгибаемостью.

Их планам и общим делам угрозы не было — утрется ОТ, никуда не денется. Это раньше директор мог годами размазывать овсянку по белой скатерти. Но все равно, зудело что-то такое, на грани чувствительности. А интуицию в магическом мире игнорировать было… чревато.