Мартинес выходит из теплого помещения и застегивает куртку – холодно. Он окидывает взглядом идущих куда-то людей – спокойных, разговаривающих, живущих своей жизнью. Вдруг вспоминает себя несколько лет назад. Тренажерный зал и вереница лиц. Ему, в отличие от Дейзи, было все равно, какие они, лишь бы при деньгах. Третий сын в семье - любимчик матери и разочарование отца. Никаких амбиций, ни малейшего желания получать образование. Жена официантка, а сам – тренер.

Он не сразу понял, как можно развернуться. Работая с залом, получал минимум, улавливал взгляды молодой жены в сторону дорогих украшений и модной одежды, слышал ее вздохи и понимал, что нужно что-то менять. Персональные занятия решали проблему нехватки денег. А небольшой бонус в виде нескольких минут в темной раздевалке или влажной душевой с постоянными клиентками – только издержки профессии. За что тоже платились деньги. Вот только Линда почему-то не ценила. И однажды ушла. Неужели ей мало было?

Когда на улице раздаются крики, он сидит у Губернатора с Диксоном, обсуждая новый маршрут, который стоило бы проверить на днях. Странная паника, так давно не слышанная в этом тихом городке, заставляет мужчин недоуменно переглянуться. В первые секунды они даже не верят, что что-то могло случиться. Действительно серьезное и стоящее внимания. Слишком расслабились и привыкли к спокойной жизни. Не рано ли?

Выскакивая на улицу, Цезарь сжимает в руках биту, которую всегда достает раньше огнестрельного оружия. Сегодняшние сумерки знаменуются воплями, плачем и бестолковой беготней. Мартинес не понимает, что побуждает людей бегать по улице: бесцельно, глупо и беспорядочно. Не лучше ли спрятаться где-то? Хотя бы дома. Просто посидеть тихо и подождать, пока с проблемой справятся те, кто и должен этим заниматься. Зачем мешать? И что вообще случилось?

Ответ на последний вопрос находится слишком быстро: один из дальних участков самодельной стены не устоял, и несколько ходячих прорвались в город. Поднявшийся крик привлекает все больше и больше тварей, с которыми не успевают справляться уснувшие на посту охранники. Или что они там делали, просмотрев такое количество ходячих у стены?! Цезарь вспоминает, что сегодня на посту были новички. Чертыхается, разбивая голову одному из уродов и нетерпеливо поглядывая в сторону пытающегося угомонить толпу Губернатора.

– Что случилось? Цезарь! – появляется откуда-то перепуганная, растрепанная Дейзи, хватаясь за мужчину и дрожа от страха.

– Иди к себе и запрись. Не пускай никого. Кроме меня, ясно? – говорит он, схватив девушку за плечи и глядя в ее совершенно пустые от паники глаза. – Кто бы что ни говорил и какой бы помощи не просил. Я потом приду, и все будет хорошо. Поняла? Живо!

Мартинес отталкивает Дейзи от себя, почему-то замечая пятно на ее пальто – ошметки мозгов и крови ходячего, которыми перепачкана его бита. Он видит, что девушка бежит, не оглядываясь, в сторону нужного дома и скрывается за дверью. Тут же забывает о ней, посвящая ближайшие часы зачистке города и восстановлению стены. Приходится добить несколько укушенных жителей города. А зачем тянуть? Четыре жертвы – мало это или много? Мартинес старается не думать о том, кем были эти люди, но напряженно вслушивается, не слыша знакомого имени. Жива?

Несколько человек планомерно обходят каждый уголок города, убеждаясь, что никого не пропустили. Утром у доктора Стивенс будет аншлаг – по указанию Блейка каждый житель пройдет осмотр, на случай, если вдруг кто-то решил скрыть факт укуса. Цезарь последний раз заглядывает на каждый пост, видя напряженные фигуры, судорожно сжавшие оружие руки и решимость в глазах – можно спать спокойно.

Он зачем-то притормаживает у библиотеки и пробует дверь. Заперта. Мартинес громко стучит и уже отворачивается, когда слышит звук отпираемого замка. Огромные – на пол-лица - серые глаза вглядываются в его лицо, а из бледных пальцев на пол падает маленький нож. Мужчина подхватывает пошатнувшуюся девушку и гладит ее по голове, шепча что-то успокаивающее. Сколько часов она просидела в темном помещении, не решаясь выйти на улицу, неспособная позвать на помощь или спросить, что происходит? По крайней мере, мозгов хватило пересидеть опасность тут, а не рваться, как остальные, в панике на улицу.

– Жива? Цела? Все хорошо уже, красавица, безопасно, - отставляет Мартинес от себя покорное тело и окидывает ее взглядом – действительно, цела. – Идем, я тебя провожу. Поздно уже. Ты знаешь про комендантский час? Помнишь? С наступлением темноты ты должна быть дома. Каждый день, ясно? Теперь ты понимаешь, насколько это важно?

Он зачем-то говорит с ней, как с ребенком, ведя по темной улице и обнимая за плечо. Она поглядывает искоса вверх и серьезно кивает после каждого предложения. Замирает у входа в один из домов и опускает взгляд. Топчется на месте, поднимает руки, хватается за воротник куртки мужчины и внимательно смотрит в его глаза. Мартинес растерянно улыбается, но не отстраняется. Ждет поцелуя. Минни вдруг усмехается, едва заметно касается губами его щеки и исчезает за дверью.

Не видя больше перед собой внимательного серого взгляда, он резко отворачивается и идет к себе, забывая о том, что где-то там, стоя у окна, его терпеливо ждет Дейзи.

========== Глава 11 ==========

Мартинеса будит громкий настойчивый стук в дверь. Дейзи врывается в квартиру и быстро оглядывается. Кого она ищет? Он злится и не слушает ее оправданий о тревоге и страхе. Она не спала всю ночь, ждала и сходила с ума. Но это не дает ей права вести себя так. Цезарь торопливо готовит кофе, завтракает вместе с притихшей девушкой и выходит на улицу. В новый дождь.

Он только кивает в ответ на прощание Дейзи и, не вынимая рук из карманов, принимает поцелуй-извинение. Не оглядываясь, идет в сторону медпункта, зная, что девушка стоит и смотрит ему вслед. Словно делать ей больше нечего. Доктор Стивенс выглядит слишком уставшей для столь раннего времени. Она поправляет прическу и проводит пальцем по списку горожан, отчитываясь перед мужчинами. Проверку прошли уже все, кроме одной жительницы.

– Минни?
– напрягается Мартинес.

– Нет, девочка самая первая пришла, с ней все в порядке. Как и с остальными. Не было только Эмили. И… у нее грудной ребенок, - отвечает женщина, опуская глаза.