– Я подумала, что по вечерам мне здесь будет нечего делать, вот и набила сумки авторами, которые были в списке прочтения.

– Эх, я испортил тебе всю романтику ирландских вечеров, - надул губы тот, походя на милого расстроенного щеночка. Вайолет залилась смехом.

– Вообще-то да, теперь не удастся мне вникнуть в английскую литературу. Вместо чтения я тут с тобой… древние клады ищу, пфф, подумаешь, - прыснула Вайолет, сведя брови и кинув на юношу взгляд наигранного неодобрения. Блондин рассмеялся, а затем сделал несколько быстрых шагов в сторону близлежащих кустов.

– Ничего не могу поделать, так и горю желанием снова «подпортить» тебе вечер, - с этими словами Тейт раздвинул заросли, предоставив Вайолет возможность заглянуть по ту сторону живой изгороди. – Честное слово, последний раз, - в момент лицо девушки переменилось. Губы сложились буквой «о», глаза расширились, заиграла улыбка, и Вайолет испустила тихий стон.

– Тейт, что это за место? – исхитрившись, Вайолет пролезла в щель меж веток, ступив ногой на мягкий яркий газон.

– Усадьба леди Элизабет Бантри. До второй половины 1700-х этим местечком владел ее род, - Тейт пролез следом.

Взору Вайолет открывалась часть сада. Сразу за газоном следовала тропа, петлявшая меж каменных изгородей и ровных рядов кустарниковых азалий и рододендрона, посередине был разбит декоративный вечнозеленый лабиринт высотой по щиколотку, обсаженный красными кленами и темными хвойниками. Поместье представляло собой трехэтажное прямоугольное строение, выполненное в стиле романтизма. Стены увиты сиреневой гицинией и девичьим виноградом. Серый и красный кирпич истерлись со временем, зато в оконных проемах стояли новые стеклопакеты, в отличие от входа со стороны сада, дверной каркас которого скрипел на ветру, высохшее дерево, казалось, вот-вот треснет как щепки.

Было тихо, как в склепе.

– Поместье давным-давно заброшено, - заговорил Тейт, шурша мелким гравием. – По субботам здесь проводят экскурсии, в остальное время тут никого нет.

– А сегодня будний день, - с тоном человека, задумавшего шалость, проговорила Вайолет, коснувшись статуи девушки в платье и бросив взгляд на Тейта.

***

Они резвились, бегали по террасам, выходившим к береговой линии, и снова прятались на заднем дворе, среди фонтанов и прудов, укрепленных булыжником, носились меж клумб, обрамленных самшитом. Тут и там были расставлены огромные терракотовые серые горшки в человеческий рост с пышными кустарниками, а в углах, на стыке дома и пристройки рос лопух, а в земле потонула металлическая лейка. Они бегали по идеальному газону, от одной статуи до другой, общее количество которых было трудно определить. С западной стены открывался вид на залив, здесь толкались один-два человека, и подростки вновь прятались на заднем дворе, в саду, красота которого поражала воображение.

Вода в фонтане перед входом была ледяной. Шлепаясь в пруд, капли образовывали пену. А если приглядеться, то можно было увидеть, как дышит мох. Несколько попыток взобраться на слизские камни сделала огромная жаба. Руки Вайолет замерзли, и Тейт грел их, растирая краем своего свитера до тех пор, пока отдышка от бега не пройдет, а пятая точка не замерзнет от сидения на холодных кованых скамейках.

***

Кончилось тем, что Вайолет лежала на одном парапете у входа в часовню, а Тейт напротив, на другом. Грозно глядела потертая скульптура женщины, она сжимала рукой стрелу в колчане за спиной, другой то ли опиралась, то ли держала голову тонконогого оленя. Вайолет рассмеялась.

– Как думаешь, что она делает? – кивнула та на статую болтающему ногой Тейту. Юноша запрокинул голову и тоже рассмеялся.

– По-моему, она поймала оленя рукой, а потом такая «Стоп, сначала его надо было застрелить», - смешным голосом пародировал юноша. – И потом как бы «Сейчас, постой тут, я только стрелы достану».

Вайолет захохотала, заелозив на узком парапете от колик в животе. Тейт тоже смеялся, откинув голову на камень, прикрыв глаза и широко улыбаясь.

– Здесь так красиво, - успокоившись, проговорила Вайолет, глядя на россыпи деревьев разных форм, цвета и высоты, на широкую веранду особняка с длинным каменным ограждением, и мокрые истертые стены. Сад словно окутывала многовековая пыль. И было так тихо и таинственно, словно ни одна душа кроме них двоих никогда не ступала на эту территорию. Порой казалось, что во всем этом молчаливом времяпрепровождении покрытые мхом статуи медленно оживают, поворачивают головы и ступают на сырую короткую траву. Возможно, именно вкупе с погодой создавалось такое впечатление. Серое пасмурное небо намекало на предстоящий ливень. – Как бы я хотела остаться здесь навсегда… - Вайолет помолчала, затем села, поправила под собой сумку и посмотрела на дом с высоты своего места. Типичный особняк в стиле фильмов «Ужин с убийством» или «Улика». Не хватало лишь зловещего тумана и тени дворецкого с подносом, отбрасываемой на стену дома. Время стремительно неслось к вечеру, и то и дело казалось, что в ровном ряду просторных окон вот-вот появится призрак хозяйки. Или хозяев? – Какая у него история? – заговорила Вайолет.

Тейт приподнял голову.

– У кого?

– Особняк. У таких мест всегда есть своя история. Давай, расскажи мне, ты же знаешь, - выдав щенячий взгляд, улыбнулась девушка.

Тейт облизнул губы, тоже принимая сидячее положение.

– Отец Элизабет, граф Ричард Бантри, любил путешествовать. Плавал в дальние страны и привозил ценные вещи, вроде шелков из Индии, картин из Франции, мехов из России. Когда построили этот особняк, все богатство Ричард начал хранить именно здесь. Вот там, где мы с тобой бегали, - Тейт указал пальцем, - первое и второе крыло. В том, например, огромная библиотека, а напротив парадного входа слева есть оранжерея со ста ступенями. С южной стороны даже есть конный двор…

Вайолет прищурилась.

– Все это мило, но где же история?

Тейт улыбнулся.

– Точно, таинственная история, - блондин спрыгнул, заняв почетное место у ступеней лестницы напротив Вайолет. Та не сдержала смешка. Готовится очередное представление. Юноша сунул руки в карманы джинсов.

– Отец Элизабет путешествовал не один, а с женой. Как-то, в одной из поездок жена положила глаз на янтарную шкатулку в одном из портовых городов. Женщина-торговка была готова отдать ее даром, но граф уговаривал жену не принимать сувенир. Уж больно выгодной была сделка. Но Миссис Бантри не послушала мужа и привезла свое сокровище обратно на родину, запомнив лишь одну фразу той торговки: «Никогда не открывай эту шкатулку».