Черт возьми, я умираю. Совершенно бездарно, глупо, и к тому же от отравления. Что за идиотский способ? Зачем мужчине использовать женский метод убийства, когда есть пистолет? Чертовы театралы с манией величия.

Должно быть мое сознание нарочно оставило все эти стоперы из реальности, внедрив их в яркое детское воспоминание о родителях. Это доказывало, что умирать я не собиралась и не собираюсь, но как вернуть себя обратно? Может, во всем моем теле, которого я не чувствую, только и остался этот участок, заполненный мыслями и белым светом. О чем я думала до того, как погрузиться в лимбо воспоминания?

Стадии смерти. Первая, вторая… Сейчас пограничное состояние на второй, я почти отказалась от жизни, то есть мысленно скомандовала отключиться последнему островку действий. Но между «почти проиграл» и «проиграл» — разница в пропасть.

— Кармен, вернись ко мне.

Я пытаюсь, Шерлок. Слово шулера, пытаюсь. Я знаю, что такое потерять кого-то близкого, а ты пока что нет. И учитывая твою склонность и характер, первый шаг, после того, как белая простыня накроет мое лицо, будет в сторону наркотиков.

Джон будет страдать. Миссис Хадсон будет страдать. Даже твой брат с комплексом бога будет страдать. А мой дед? Эта новость убьет его, и мы всем семейством Виллоу перекинемся в покер на том свете. Черта-с два.

— Кармен, дьявол тебя побери!

Его обозленный на весь мир рык сотряс пространство, в котором я находилась. Словно кто-то бросил камень и сломал корку льда, отделяющую меня от всего. Я не знала с чем это сравнить. Для сравнения нужно понимать то, что сравниваешь. Такого понимания у меня не было.

Холод. Свет. Боль. Белого вокруг больше нет, что-то мутно-серое, но взгляд едва ли фокусируется. В ушах столько шума, что я не слышу даже собственных мыслей.

Вой сирены, крики, мир качается и трясется из стороны в сторону, цвета как смазанные пятна… Живот, горло и нос горят огнем, ноги и руки пережаты… Пробую заговорить, но не получается, что-то мешает, какой-то пластик… Кислородная маска!

— Кармен, посмотри на меня!

Серое загораживает белое пятно с черными контурами. Нежное и осторожное касание убирает слезы, и мешающая пленка исчезает. Мазки кисти собираются в картинку, и я узнаю лицо, кудрявую шевелюру, серо-голубые-неземные глаза. Черты лица детектива искажены страхом, в глазах паника, недоверие, что-то еще… не могу понять. Голова раскалывается, не помню, но, наверное, меня вырвало, во рту такой гадкий привкус…

— Сэр, пожалуйста, сядьте на…

— Не указывайте мне куда сесть! — рявкнул Шерлок на женщину, которой я не видела.

Карета скорой помощи — запоздало дошло до меня. Вот почему так потряхивает и слышится сирена. Он успел ко мне. Моя гончая…

Я дернула рукой, задев пальцами ткань пальто. Этого сигнала оказалось достаточно, чтобы его пальцы переплелись с моими, крепко их сжав. А для меня этого было достаточно, чтобы снова отключиться.

Я знала, что нахожусь в больнице, даже не открывая глаз. Этот стерильный запах и прохладу ни с чем не спутать. Голова была набита серой мокрой ватой, и какое-то время факт моего местоположения ничего мне не говорил.

Постепенно стали загораться лампочки предшествующих событий. Я вспомнила Говарда, нашу игру, отравление зарином…. Далее следовал провал, что-то связанное с Рождеством, знакомое и в то же время нет. Шерлок. Он звал меня из этого Рождества, а потом… Машина скорой помощи!

— Если твои показатели повысятся еще, данные попадут на компьютер дежурной медсестры. Две минуты, и она будет здесь с врачом, который заставит меня покинуть палату. Как будто мое присутствие радикально влияет на состояние твоего здоровья, — с нотками агрессии проговорили справа. — Так как мне порядком надоело спорить с этими идиотами, будь добра успокоиться и дышать ровно.

Фыркнув от смеха, я улыбнулась и глубоко вздохнула, медленно открывая глаза. Типичная больничная палата в бело-голубых тонах. Скользнув взглядом по потолку, я перевела его вправо, находя Шерлока.

Детектив сидел на стуле, опираясь локтями о поручень моей койки. Подбородок лежал на скрещенных в запястьях руках, кудри падали на лоб, серые в свете тусклой настенной лампы глаза смотрели изучающе и настороженно. Весь вид гения выдавал усталость и изможденность. Даже в моем «затуманенном» состоянии было ясно, что он давно не спал и еще дольше не ел.

— Что с тобой не так? — спросил Шерлок.

Понятно, сутки на подготовку, как при объявлении войны, он мне не даст.

— Очень странно слышать это от человека, проповедующего у себя социопатию, — вяло ответила я, не совсем узнавая собственный голос. Он продолжал прожигать меня взглядом, и я поняла, что никакой иной реакции ждать не следует. — Я просто хотела разобраться с ним.

— А, по-моему, умереть, — отрезал Холмс.

— Смерть — это проигрыш. Я люблю выигрывать, — сдавленно ответила я, нащупывая на пульте кнопку и чуть приподнимая спинку кровати. Не хочу лежать пластом, когда рядом обозленный Шерлок. К слову об инстинкте самосохранения, наличие которого у меня он отрицает своей догадкой.