Стянув мокрый пиджак и влажную блузку, я аккуратно повесила одежду на стул, решив привести ее в порядок после сна и ограничить пересечения с Холмсом на сегодня.

У него на этот счет было другое мнение, о чем свидетельствовал короткий стук в дверь. Накинув легкое шелковое платье «для дома», сшитое на манер кимоно, я, дожевав последний кусочек, приподняла бровь, раздумывая. Стук повторился.

– Прием на сегодня окончен. О дальнейшей беседе можете договориться с моим секретарем, которого я никогда не найму, - отозвалась я, поворачиваясь к кровати и стаскивая с нее покрывало.

Конечно, у Холмса было достаточно наглости, чтобы проигнорировать мое явное нежелание с ним общаться. Противный скрип, напомнивший о необходимости смазать петли, и Шерлок в комнате. Я не смотрю в его сторону, сворачивая покрывало, однако прекрасно чувствую взгляд.

– Хватит.

Маленькое слово. Тем не менее, я прекрасно осознаю, что именно оно означает. Но все не должно быть так просто, правда, Шерлок?

– Что именно? – невинно спросила я, убирая сложенное покрывало на кресло у окна.

– Вести себя по-детски, - процедил Холмс.

Выпрямившись, я, наконец, повернулась к нему лицом, изобразив легкое недоумение:

– У тебя неверное представление о детском поведении даже с учетом частой его демонстрации с твоей стороны.

– Неужели? – приподнял бровь детектив, и мне не понравилось, как потемнели его глаза. Очень знакомо, будоража фантазию и воспоминания.

– Закрой дверь с той стороны, Шерлок, - ядовито поставила я точку. Попыталась поставить.

– Нет, пока мы не поговорим.

– А сейчас мы, видимо, на языке жестов общаемся. Кстати, вот тебе один, - я показала ему средний палец.

– Как грубо, - насмешливо протянул Его Мудейшество.

– По заслугам, - парировала я.

– Кармен, - закатил глаза Шерлок. – За месяц нескончаемого потока твоей язвительности у меня уже выработался к ней иммунитет, так что оставь это.

– К чуме не бывает иммунитета, - холодно оповестила я его.

– Как самокритично, - чуть дернулись уголки его рта.

– Не считаю данное утверждение самокритикой. На самом деле, горжусь.

Я просто физически не способна оставить последнего слова за ним. Язык мой – враг мой. Казалось бы, что сложного? Взять и промолчать. Подождать, пока он скажет, что хотел, и удалится. Но нет. Холмс действовал на меня как красная тряпка на быка.

– Так что же не смогло подождать до более подходящего часа и требует немедленного обсуждения?

– Мы.

Черт. Почему это не телевизионное шоу, где можно выбирать категории и стоимость вопроса? «Мы» было бы последним, на что бы я решилась.

– Ого, - с чувством протянула я. – Спустя два месяца после разрыва ты решил поговорить об отношениях. Твой личный рекорд, а? Ах, да, не с чем сравнивать.

Шерлок тяжело вздохнул. Его глаза нашли мои, и что-то чертовски серьезное и тяжелое поймало меня в свои сети. Да он действительно настроен на разговор о личных отношениях… Надо же.

– Тогда я… Я был не прав. Мне не следовало так поступать.

– Подожди-подожди, это что, извинения? – приподняла я брови, кое-как удерживая дар речи при себе. – Ты хоть бы предупредил, чтобы я присела, а то так и упасть недолго.

И снова Холмс проявил чудеса терпения, не поведшись на мою провокацию. Надежда на его вспыльчивое хлопанье дверью и бегство рухнула. Значит, мне придется пройти через это.

– Да, - сморщился Шерлок, словно сам себе не верил. Да я сама сейчас не верила ни себе, ни ему. Похоже, у нас одна галлюцинация на двоих. – Я не хочу, чтобы все… продолжалось так.

– Как так?

Не собираюсь я облегчать тебе задачу, Шерлок. Ищи слова сам, доноси до меня смысл того, что хочешь сказать. Никакого спасательного круга вроде «я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, не утруждайся». Нет уж, мучайся.

– Я вижу, как ты общаешься с Джоном, с миссис Хадсон, с… Генри…

– Грэгом.

– Неважно, - процедил Шерлок, после чего тон его снова стал вкрадчивым и бархатным. – С ними ты не такая, как со мной.

– Блестящее наблюдение, - оценила я. – Разумеется, не такая, никто из них ведь не подставлял меня под нож маньяка, не нарушал данных мне обещаний, не вел себя, как высокомерная скотина…

– Я понял.

– … не шантажировал, не использовал в собственных целях, не относился, как к пешке в партии между ними и гением криминального мира…