– Кармен, - чуть тверже высказал Холмс. – Я тут пытаюсь извиниться.

– Поздно, - обрубила я его. – Понимаешь ли, извинения - забавная штука, Шерлок. – Я опустилась на кровать.
– Во-первых, они должны быть своевременны, во-вторых, искренними, а, в-третьих, даже при выполнении первых двух условий, они остаются лишь словами. Слова поступки не лечат. Бывает, что и поступки не перекрывают уже сделанного.

Минуту или даже больше того, мы смотрели друг другу в глаза. Шерлок что-то искал в моем взгляде, возможно, подсказку для себя или какую-то слабину, но я знала, что его поиски ни к чему не приведут. Знала, потому что чувствовала собственный ответ еще раньше, чем он задал вопрос. Он тоже понял его.

– Ты не прощаешь меня.

Никакого злорадства, никакого желания добиться от него большей эмоции. Я понимаю, что Шерлок искренен. Пусть ему понадобилось два месяца для этого, пусть к извинению подтолкнула ревность и недовольство отсутствием теплого отношения, как, например, к Джону, но все же это было явным прогрессом.

– Нет.

Холмс открыл рот, собираясь что-то спросить, но остановил себя, плотно сжав губы. И снова глаза в глаза, сверху вниз, но не подавляюще или с вызовом, а просто изучающе. Шерлок искал правильный вопрос. Не знаю, какими логическими рассуждениями он к нему пришел, честно говоря, сомневалась, что он вообще поймет загвоздку, однако верные слова прозвучали:

– Потому что я… - слово далось детективу тяжело, - предал твое доверие?

Я просто кивнула, тем самым говоря, что это – причина всего. Я не могу простить его, потому что «простить» в этом случае синоним «принять». А принять к себе и в свою душу того, кому не доверяешь – глупость, способная в перспективе стать теми же граблями.

Качнув головой, Шерлок протянул ко мне руку и едва ощутимо коснулся пальцами щеки. Короткое мгновение, кажется, в серо-голубых глазах мне чудится сожаление, но потом все исчезает. Касание, взгляд, эмоции.

Чопорно кивнув, Шерлок, повернувшись, тихо покинул мою комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. А я, упав на спину, закуталась в одеяло и уставилась в потолок. Правда, очень скоро он стал размытым.

Поднявшись в восемь, я, сходив в ванную и приведя себя в порядок, поздоровалась с зевающим Ватсоном, вышедшим из своей комнаты.

– Как ты вчера сходила на игру? – доброжелательно улыбнулся мне Джон.

– Отлично, а ты и сам вчера поздно пришел? Как ее зовут? – полюбопытствовала я, приметив на шее доктора засос.

– Тина, - заблестели глаза Ватсона. – Она медсестра.

– Кстати, лучше надень что-то с воротником, пока мистер дедукция тебя не увидел, - деликатно указала я на отметину, оставленную Тиной-медсестрой.

Вспомнив, что все еще в халате, я отправилась одеваться, по пути подтвердив Джону, что кофе варить и на мою долю.

Выудив из шкафа черные укороченные брюки, красную блузу с рукавом в три четверти и черную вязанную крючком шаль, я с тоской вспомнила свою любимую гардеробную. Надев выбранный ансамбль поверх черного комплекта белья, я обулась в простые черные балетки с красным узором и, отметив в зеркале неплохо уложенную стрижку, спустилась в гостиную.

Шерлок, уже в костюме и алой рубашке, сидел за ноутбуком, Джон разливал кофе по чашкам. Оценив сочетаемость цветов нашей с Холмсом одежды, я тяжело вздохнула, чем привлекла его внимание. Подняв голову, Шерлок скользнул взглядом по мне, и уголки его губ дернулись вверх. Несомненно, пришел к тому же выводу, что и я.

– Доброе утро.

– Доброе, - я скептично покосилась на погоду за окном. Пасмурно, ветер, морось. Так и кричит о доброте.

– Ого, - Ватсон высунул голову с кухни. – Сегодня вы даже поздоровались как нормальные люди. Стоит ожидать снега, или…, - с лестницы послышался топот, и Джон перевел взгляд, - половину департамента полиции в гости.

Обернувшись, я увидела Лестрейда, Донован, двух полисменов в форме и еще какого-то напыщенного индюка, возглавляющего все это стадо служителей правопорядка.

Вот он-то ко мне и обратился:

– Кармен Виллоу, вы арестованы по подозрению в убийстве Джорджа Аккея, Мартина Сазереда и Элен Мерди.

========== Глава 30 Потеря ==========

Голова раскалывалась, тело чуть потрясывало и во рту было так мерзко, словно меня стошнило минуту назад, а не с утра.

Я сидела на неудобном стуле за металлическим столом допросной (опять) и потирала запястья, стараясь унять жжение кожи там, где браслеты наручников прижимались особенно туго. Сняли их только полчаса назад. А была я здесь уже ооочень долго. Не менее пяти часов.

Естественно, от адвоката я сразу же отказалась, зная, что способна разобраться с этим лично. Право на один звонок за мной все еще сохранялось, что было весьма кстати. Я просто пока не решила, на каком моменте следует козырнуть.