— Устав ВАР, пять — шесть — один — один, раздел «А» — офицер может приглашать гостей в кают — компанию. — отчеканил Ордо. — И ты извинишься перед сержантом Скиратой немедленно.

— Я извиняться не собираюсь. И я тебя под трибунал отправлю.

Ордо не отвечал ни перед кем, кроме Скираты. Этот мелкий червяк должен извиниться. Это вопрос чести — и чести не только его.

— В самом деле? Трибунал? Пожалуйста. — Он опустил голову в резком, отлично отработанном тычке и треск кости — не его — разорвал тишину в кают — компании. Энсин шлепнулся навзничь с удивленным вскриком, и зажимая руками нос.

Крови было много.

— Я выдвигаю против вас обвинение. — холодно произнес Ордо, вытаскивая белоснежный платок и вытирая лоб. Без шлема это всегда было больнее, чем он ожидал. — В инсубординации. Ваше имя?

Энсин был потрясен — во многих смыслах слова.

— Лу… Лузготи.

— А теперь, энсин Лузготи, вы скажете волшебные слова. — Он сгреб щенка за воротник, вздернул его на ноги и поставил его перед Кэл'буиром. — Извинитесь перед сержантом Скиратой.

Энсин взглянул по сторонам, может быть — подсчитывая шансы вырваться у Ордо, может — высматривая офицеров более высокого ранга, которые вступились бы за него. Никто не двинулся с места. Ордо усилил хватку.

— Я извиняюсь. — наконец, выдавил энсин. — Сержант.

Скирата поднял бокал.

— Извинения приняты, сынок. А теперь узен'йе, пока мои мальчики и вправду не вышли из себя.

Энсин Лузготи исчез под негромкие аплодисменты из угла кают — компании. Он явно не был популярен. Дроид — стюард подкатился к столику с кувшином эля, который Скирата не заказывал.

— Весьма впечатляюще, капитан. — Коммандер, сидевший за столиком неподалеку, кивнул, признавая, что выпивку заказал он. — Я сам давно хотел это сделать.

Теперь энсин дважды подумает, стоит ли обходиться с клонами, как с грязью. Но то же самое будут делать и более вежливые офицеры, бывшие здесь. У насилия есть свое место в процессе обучения.

— К'ойаси. — произнес Скирата. — За нас.

Это было многозначительное слово, к'ойаси; это была команда, которая значила «останься в живых». Но также это был и тост, и пожелание счастливо добраться домой, или же остаться здесь. Выживание и стремление взять все, что можно из каждого прожитого дня — вот что лежало в основе мандалорианского языка.

— К'ойаси. — сказал А'ден. — Ойа мэндо.

Ордо, не слишком любивший алкоголь, смотрел в свой бокал и гадал, на что была бы похожа армия Республики, если бы ее пришлось целиком набирать из не — клонов. Кто бы ни заказал армию клонов — он был отличным провидцем.

Но, как сказал когда — то Фай, тот же провидец мог организовать и всю войну целиком, и тщательно спланированная война, которой нужен был только повод для начала, вовсе не была чем — то новым для галактики

И все равно — важно точно выяснить, кто мог планировать так хорошо и так далеко.

* * *

«Спаситель», ангарная палуба, два часа спустя.

В ожидании транспорта Скирата нашел на ангарной палубе тихий уголок, и долго смотрел на комлинк в руке, прежде чем набрать код Тора.

Ему потребовалось три дня, чтобы подобрать слова. Подхваченный волной беспокойства, он собирался связаться со ставшим чужим сыном сразу же и выяснить, что же случилось с его дочерью… но утекло слишком много воды, и мальчик был незнакомцем.

Мальчик.

Тору сейчас было тридцать девять. Может быть у него даже были внуки. Это было возможно, если бы он был мандалорианином и женился очень молодым, как делали мэндо'аде; но его мать не позволила бы этого. Илиппи думала что бескар'гам треснул, когда она выходила за Скирату, но его долгие отлучки по контрактам начали надоедать ей, сидевшей с тремя маленькими детьми; а потом она натолкнулась на высокую стену культурных различий — Тору исполнялось восемь лет, и Скирата хотел сделать, как делали все отцы — Мэндо: взять своего сына на пять лет учиться и сражаться вместе с собой.

Скирата живо вспомнил Илиппи, пятилетнюю Руусаан и шестилетнего Иджаата, плачущих и цеплявшихся за ее ноги, пока Илиппи кричала что ее малютка не отправится на войну. Начиная с этого скандала — ей не стоило так кричать, не на виду у детей — их брак быстро покатился под гору. В следующий раз, когда он появился домой на отпуск, дети были у ее родителей на Кореллии, а она сказала ему что требует развода.

Это заняло полминуты, в стиле Мэндо — короткая клятва для женитьбы, и еще короче — для расставания. Скирата отдал ей все сбережения и ушел на очередную войну.