«Каждый кредит. Каждый кредит, который не был мне совершенно необходим, чтобы выжить, до того дня, как я отправился на Камино. Потом — я умер и исчез.»

Он ожидал, что Тор ответит ему только по аудиоканалу комлинка. Он не знал как называть его. Сынок? Обычно он звал молодых людей сынками. Но в данном случае — это уже не было привычкой…

— Скирата на связи. — сказал голос. — Почему — то он ожидал, что Тор откажется от его фамилии, и это поразило его так, что он ненадолго онемел, услышав его.

— Это я… Кэл Скирата.

— Я… я не думал что ты откликнешься.

Скирата повел разговор так, как он говорил бы с Зеем, и отказался от порыва выспрашивать их о подробностях жизни. Они решили не быть его сыновьями, и попытка лезть им в душу ничего хорошего не принесет. Спокойная отстраненность — лучший вариант поведения.

— Ты использовал термин «пропала». Иджаат в порядке?

— У него все нормально.

— Расскажи мне про Руусаан.

— Мы потеряли с ней связь, несколько месяцев назад.

— И лишь теперь начали искать?

— Мы… разошлись со временем.

Взрослый Тор был чужаком; Тор, с которым общался Скирата, вырос и изменился много лет назад. Даже в его голосе не было ничего знакомого. Желая увидеть, каким вырос его мальчик, Скирата помедлил, задержав палец над клавишей голосвязи, и наконец уступил тридцатидвухлетнему любопытству.

Ожившая голограмма подрагивала, была синеватой и нереальной. Тор был темноволосым, коренастым и неплохо одетым — и это всё, что мог сказать Скирата. Голограммы низкого разрешения паршиво передавали детали.

И Тор мог увидеть его и то, что было за ним.

— Где ты? — спросил он. — И кто… ого, да это республиканская армия.

— Они клон — солдаты. — ответил Скирата. — И тоже — мои мальчики. Я на фронте.

— Как всегда…

Тор находился на нейтральной Кореллии, если сигнал его комма был настоящим — разумеется, так оно и было — и с войной он наверняка сталкивался только в бюллетенях ГНР. Как он мог хотя бы понять своего отца?

— Тор, расскажи мне всё, что случилось с Руусаан. Мне нужны все данные, которые ты можешь предоставить.

— Да, мы понимаем, что тебе нужно всё, чтобы ее найти.

— Когда, где и как? — как я могу говорить с ребенком, которого растил, так, словно он клиент? — Мне нужны подробности.

Последнее, что нам известно — она жила на Дралле. Мы видели ее не чаще чем раз в год, но забеспокоились, когда ее комм — код перестал действовать. Ее квартира оказалась пустой и никаких следов ее не было.

— Вы проверяли ее банковский счет?

— Зачем?

— Активность. Снимают с него деньги или же им не пользуются.

— Нет. У меня нет никакого доступа. Мы были не настолько близки.

«Я бы вырастил тебя более сообразительным, сынок. И мы были бы близки.»

— На что она жила?

— Она меняла занятия. Охрана… бармен… теперь, как она говорила, немножко курьерской работы.

«Только бы она не подалась в наемники. А меня не было рядом, чтобы научить ее выживать.»

— Ты сообщал о ее пропаже кореллианским копам?

— Они сказали что она взрослая, свободна делать, что ей угодно, и мы должны предоставить веские свидетельства преступления, чтобы они взялись за дело.

— Ладно. Мне нужен ее номер гражданского идентификатора и свежий голоснимок. — Дату рождения я помню. Она моя девочка. И она все еще моя дочь. — Я сделаю остальное.

— Я знаю что это дорого тебе обойдется, и мы можем оплатить…

— Нет. Спасибо.

— Ты выглядишь… так, словно у тебя тяжелые времена… отец.

Итак, теперь Скирата снова «отец».

Это ранило. Периферийным зрением он заметил переговаривающихся Мерееля и Ордо. Они считали, что просто присматривают за ним, но он отлично понимал, что они готовятся собирать осколки. Примет ли он обратно Тора и Иджаата? Променяет ли он любого из сыновей — клонов на тех, в ком есть его гены?

«Никогда. Это плохо? Благородно? Это можно понять? Я все еще не знаю. Это просто…»

«…просто есть.»

— Я нормально справляюсь. — ответил Скирата, сражаясь со смесью из памятного горя и досады на то, что он не знает того, кто теперь смотрел на него. —

«Я не хотел уходить. Я не ушел бы. Я посылал вам каждую кредитку, которую я добывал.»

— Передай мне данные, и я найду ее. Это моя работа.

Тор, похоже, колебался, желая что — то сказать. Его волнение было очевидно.