Когда я вышел с готовой волшебной палочкой, Беллатриса уже сидела одетая и, не заботясь о манерах, сметала со стола всё в пределах видимости.

– Дракусик! – Обрадованно воскликнула тётя, прожевав очередную порцию пищи. – Что это за прелесть? Никогда не пробовала ничего подобного!

– Секундочку, – подхожу ближе и принюхиваюсь. Я материализовывал блюда, не обращая внимания на названия, просто ориентируясь на подсознание с критерием «вкусно и сытно». – А-а! Это же рагу из единорога. – От этих слов у тётушки глаза поползли на лоб, она с уважением в очередной раз осмотрела меня, после чего посмотрела на блюдо и стала есть рагу, смакуя каждый кусочек.

Сажусь на кресло и дожидаюсь, когда тётушка насытится. Она, быстро доев всё, что было на столе, сыто откинулась на спинку кресла и по-доброму мне улыбнулась.

– Ну вот, так жить можно! – Радостно произнесла Беллатриса. – Рассказывай!

– Держи, – протягиваю тёте волшебную палочку. – Надеюсь, тебе подойдёт. – Духовным зрением вижу, что синхронизация аур волшебницы и палочки не идеальная, всего в районе двух третей, но этого большинству волшебников хватает.

– Неплохо, но могло бы быть лучше, – произнесла Беллатриса, подтверждая мои измышления. – Не похоже на работу мастеров палочек, как-то всё просто, словно просто круглая деревяшка с сердцевиной. Даже рун нет и лаком не покрыта. – Констатировала волшебница после осмотра концентратора. – Ты где такую волшебную палочку достал?

– Сделал, пока ты купалась. Про руны я забыл, давай сюда.

Протягиваю руку, и девушка недоверчиво возвращает магический инструмент. Тут же на голой воле направляю сжатый поток маны и в течение примерно десяти минут выжигаю рунную цепочку. Это позволило увеличить синхронизацию ауры концентратора с аурой Беллатрисы ещё примерно на пять процентов. Возвращаю волшебную палочку той, для кого она создавалась.

– Так действительно немного лучше, – сказала Беллатриса, скастовав невербальное заклинание левитации на тарелку из-под рагу. После этого она промурлыкала. – Дорогой племянник, скажи тётушке Белле, откуда у тебя такие невероятные возможности в столь раннем возрасте?

– Дорогая тётя, с тебя магическая клятва, что не расскажешь об этом никому без моего на то позволения.

– Разумно, – на лице девушки заиграла безумная улыбка. Она подняла волшебную палочку и начертила в воздухе какую-то рунную вязь, после чего активировала её. Судя по действию, эта вязь напоминает своими свойствами печать клятвы. – Я, Беллатриса Лестрейндж, урождённая Блэк, клянусь магией, что не расскажу о том, что поведает мне сегодня в этой комнате мой дорогой племянник Драко Малфой, без его на то позволения. Я сказала! – После последних слов рунная вязь вспыхнула и впиталась в ауру волшебницы. – Теперь-то ты мне всё расскажешь?

– Почему бы и нет? Это будет забавно. Летом на свой день рождения я упал с метлы и разбился. В итоге меня вылечили, но…

– Но?! – Тётушка нетерпеливо подалась вперёд, ближе ко мне.

– Но у меня пробудилась память прошлой жизни. Тебе же знакомо понятие реинкарнации?

– Да, я читала о теории, что души могут перерождаться, – произнесла Беллатриса. – Но там же говорилось, что память у душ стирается, хотя и было упоминание о теоретической возможности пробуждения памяти. И кем же ты был в прошлой жизни?

– Эльфийским магом-целителем, – скидываю с ушей иллюзию. – И кстати, память у меня сохранилась не просто так. Я много лет потратил на разработку заклинания, благодаря которому можно сохранить память и магическую силу души, и в итоге добился успехов на этом поприще. Один минус, для пробуждения воспоминаний после перерождения души я должен был находиться при смерти и выжить, что как сама понимаешь, не всё так уж и просто.

– Сид?!
– Беллатриса от удивления подскочила и чуть не упала вместе с креслом. – Ха-ха-ха! Дракусик, какой ты милаха! – Дальше произошло то, чего я опасался. Тётушка оказалась такой же, как и прочие человеческие девушки. Она подскочила ко мне и начала теребить мои уши… – Эльф! Мой племяшка милый эльф! Мр-р-р!

Сижу, закатив к потолку глаза и думаю, за что мне всё это? Когда же это закончится? Видимо мои мольбы к неизвестным сущностям были услышаны или Беллатриса всё же наигралась с моими ушками, она от них отстала и вновь села на кресло. Девушка стала рассматривать меня и расплылась в мечтательной улыбке, словно увидела нечто мега-милое…

– Тётя, полагаю, после этого бесполезно говорить, что я освободил тебя для того, чтобы сделать убийцей врагов рода?

– Аха-ха-ха-ха-ха! – Безумно рассмеялась Беллатриса Лестрейндж. – Ха-ха-ха! Ради тебя, мой пупсик, я убью кого угодно. Ты только скажи! – Немного успокоившись, девушка вытерла выступившие от смеха слёзы и спросила. – Пупсик, как провёл лето?

– Ну, как сказать… Познавательно… Вот, например, душу Лорда Воландеморта в родовой алтарь засунул и выпытывал знания… – Говорю с невинным видом и таким тоном, словно выпрашиваю порцию мороженного.

– Пха-ха-ха-ха-ха! – Вновь не выдержала и рассмеялась Беллатриса, сложив на столике руки и уткнувшись в них головой. – А-а-а… Так-так, спокойно… Как в школе дела?

– Папа недоволен и даже выпорол меня ремнём… Ещё в Хогвартс-экспрессе я поймал анимага-крысу и отправил домовиком домой, но папе не понравился мой подарок и он его прирезал. – Беллатриса начала беззвучно смеяться. – В первый же день в школе перед распределением я развоплотил парой заклинаний два десятка Хогвартских приведений. – Тетушка закатила глаза, стала тяжело дышать и конвульсивно дёргаться от сдерживаемого смеха. – Через несколько дней проклял Дамблдора. Наслал на него заклинание вечной мигрени, а недавно разработал и наслал заклинание, четыре – пять раз в день вызывающее у него боли, как от воздействия Круцио. – Тетя Белла сползла с кресла под стол, который стал подозрительно трястись…