Она вырвалась и побежала к мысу Сороти против Савкиной Горки. "Если она не полезет купаться, значит, у неё месячные", - решил Игорь, тяжело дыша.

Но он едва догнал Марину - она уже скинула с себя летнее платьице на одеяло-подстилку и ждала его:

– Раздевайся! Пошли в воду!

Стояла она тонкая, роденовская, родная и желанная, на фоне солнечного неба в своём цветном купальнике, и небо, и солнце воронкой-торнадо спускались к ней, и, казалось, раскинь она руки в стороны - возьмут они её туда, вверх, в свои небеса навсегда.

Игорь стянул джинсы, и они по пологому берегу, взявшись за руки, сбежали в Сороть.

– Я нимфу Сороти прославил, - кричал Игорь радостно, - и огласил поля кругом очаровательным стихом!

"Чокнутый на всю голову", - подумала Марина.

– Хочешь, в Тригорское съездим?

– А что там?

– Там имение Осиповых и Вульф. Там Пушкин встречался с Анной Керн. Там бывал Языков. "Да Языкова поэта затащи ко мне с собой погулять верхом порой, пострелять из пистолета..."

– А теперь что? Опять музей?

– А что бы ты хотела?
– обиделся Игорь.
– Танцплощадку? Можно на базу вечером съездить, если очень хочешь...

– Всё. Замёрзла. Пойдём загорать.

Маринка, скользя по траве, поднялась на берег. Игорь постоял в воде, обидевшись на неразделённую свою любовь к Пушкину, рванулся вразмашку к противоположному берегу по тихой синей речке. Он вылез напротив Городища и сел, обхватив руками колени - ветерок здесь холодом обдувал мокрое тело.

Берега маленькой, но великой пушкинской реки, заросли травой и мелким кустарником. Слава Богу, замыслы реконструктора-лауреата не простиралась до того, чтобы стерилизовать и Сороть. Зелёные в пояс поля колыхались; словно в такт им колыхались белые облака, сбежавшиеся к парочке влюблённых. Только парочку сейчас разделяла речка, тихая, синяя, с прозеленью в отражённых кустах. Солнце ещё не встало в зенит, и утренняя свежесть ненадолго прогревалась ясными бледно-жёлтыми лучами. "Скоро станет пасмурно, - подумал Игорь, - тучки небесные, вечные странники затянут всю красоту".

– Эй!
– закричала с того берега Марина.
– Ты чего меня бросил? Обещал умереть за меня, а сам даже не утонул! Возвращайся!

Игорь посердился ещё немного, но на неё нельзя было сердиться долго. "Ну, она такая - что делать? Я всё равно люблю её. И всегда буду любить". Он, оскальзываясь, вошёл в воду и рванулся обратно.

Они лежали на одеяле и разжёвывали зелёные молочной спелости колоски, охапку которых надрал Игорь, поднявшись в поле.

– Расскажи мне что-нибудь, - потребовала Марина, сплёвывая зелень.
– Кто эти Осиповы и Вульф?

– Друзья Пушкина.

Игорь стал рассказывать неохотно, сомневаясь, интересно ли это Марине. Но, как всегда, увлёкся, стал горячиться, уходить в сторону, вдаваться в детали. Едва заговорил про Анну Керн, сразу осекся. Как бы этак рассказать, чтоб она уж совсем "блудницей вавилонской", как называл её сам Пушкин, не выглядела. С братом двоюродным, с Глинкой, с Дельвигом... Не считая мелких незнакомцев". Не стал он об этом Марине рассказывать. Хоть Пушкин и называл Анну Петровну даже "дурой"...

– Знаешь, у Пушкина было много друзей. Даже таких, которые были и друзьями Дантеса. Вяземский, Сологуб... А в те месяцы ноября-января никто не смог остановить его страшное движение к смерти. Пытались, но получали только отсрочку. Никто.

Игорь выплюнул высосанную зелень и перевернулся на спину.

– Иногда такой страх охватывает, когда рядом никого...

– Теперь у тебя рядом есть кого, - потёрлась о его плечо щекой Марина.

Он в который уже раз потянулся поцеловать её, но она снова увернулась.

– А кто был этот, с раненой рукой сегодня утром?

– Да так...

– Ты не хочешь говорить?

– Ну, к отцу с матерью приезжал... В общем, Лизку давно нужно отправить в специнтернат. Мы же дома только вечером собираемся, а она все дни одна, случись что - и?.. А там и кормёжка, и уход, и какое-то обучение. Но это сделать очень трудно: мы не из Ленинграда, гатчинские мы, относимся к области... а там всё забито, мест нет. А этот обещал за небольшую плату устроить здесь, в Псковской. У него кто-то вась-вась в местном облздраве.

Вроде всё сходилось. Все услышанные реплики сложились в мозаику.

– Но замуж за этого тихого дона Корлеоне тебя не сватают?

– Нет, ты точно с вывихнутыми мозгами!

– Прости, прости! Я тебя зверски люблю! Умопомрачительно. Головокружительно. А ты сопротивляешься.

Марина, лёжа на животе, жмурилась от солнца и от ласк Игоря. Он целовал её шею, спину, поясницу, пьющими движениями губ трогал ягодицы.

– Я с тобой так и останусь бледной и не загорелой.

Игорь тёрся лицом о её попку, не в силах оторваться.