– - Я исполнял волю богов, - попытался возразить Парис, но его слова только ещё больше разозлили Протея.

– - Не смей богохульствовать, чужеземец! Никакой бог не одобрит эти злодеяния! Твоё счастье, что ты не египтянин: иностранцев мы не казним, иначе я, не задумываясь, поступил бы так, как ты заслуживаешь. Похищенная женщина и украденное добро останутся в Египте и будут здесь дожидаться приезда своего законного хозяина. Ты же до захода солнца покинешь Египет и никогда не посмеешь осквернять его землю своими ногами.

Парис шмыгнул носом и опустил голову. Ему нечего было ответить, да никто и не спрашивал. Его вывели из зала.

Примерно в то же время на борт корабля Париса поднялся отряд стражников. Эней попытался их остановить, но его грубо оттолкнули, сказав что-то на непонятном ему языке. "Вы не имеете права!
– закричал Эней.
– Мы иностранцы, вам нельзя без разрешения заходить на наш корабль! Мамочка! Скажи им это!"

Услышав вопль Энея, Афродита обернулась к стражникам и грозным голосом гаркнула: "А ну, вон отсюда!"

Стражники остановились. Они не знали Афродиту, но понимали, что деревянная статуя просто так орать на них не станет, да и голос её прозвучал так уверенно и авторитетно, что хотелось с ней согласиться.

– - У нас приказ фараона, - неуверенно возразил их начальник.

– - Какого ещё фараона? Где он?

– - Во дворце.

Афродита сошла со своего места и, оттесняя стражников на берег, двинулась к сходням.

– - Сейчас разберусь, - сказала она.
– До моего возвращения ничего не делать!

Стражники не решились возражать, а богиня изящной и одновременно величественной походкой, слегка поскрипывая, направилась к царскому дворцу.

Фараон между тем сидел, откинувшись на спинку трона, и никого не вызывал, стараясь прийти в себя и собраться с мыслями. Преступление Париса так возмутило его, что теперь, даже досчитав мысленно до ста, он не мог успокоиться. "Как отвратительны бывают поступки людей, - простонал он.
– О, Исида! Приходилось ли тебе слышать такое?"

Он медленно прошёлся взглядом по фрескам на стенах тронного зала и остановил свой взор на изображении богини Исиды, к которой сейчас обращался. Но та не ответила на его вопрос. У неё был озабоченный вид, она как раз разговаривала с какой-то неизвестной женщиной с человеческой головой. Фараон хотел было спросить, кто эта женщина и как она оказалась на фреске, как вдруг незнакомка сама заговорила с ним. Беспардонно повернувшись в анфас, она упёрла кулаки в бока и грозным голосом прошипела:

– - А теперь ты оставишь в покое Париса и никогда больше не будешь соваться не в свои дела!

Она говорила правильно, но с очень сильным акцентом. Кажется, она и не пыталась выговаривать слова по-древнеегипетски.

– - Исида! Кто это?
– воскликнул Протей.

– - Это Афродита. Греческая богиня, - грустным и усталым голосом ответила Исида.

– - Если греческая, то почему она тут командует?

– - Слушай, умник, - перебила его Афродита, - ты философствовать будешь или делать что боги велят?

– - Вообще-то я сам бог, - возразил фараон.

– - Чего?! Исидочка, дорогая, ты слышала, что сейчас сказал этот смертный? Бедненькие египтяне! Их царь одержим манией величия!

– - Он действительно бог, - тихо сказала Исида.
– Живое воплощение бога Ра, как и всякий египетский царь.

– - Ну и порядочки! Если бы в Элладе всех царей обожествляли, то храмы строить было бы негде. Но это не важно. Бог ты там или кто ещё - изволь исполнять что тебе сказали, иначе я так тебя отделаю, что археологи мумию не опознают!

– - Ну, знаете ли!
– возмутился Протей.
– Хамства я ни от кого терпеть не намерен. Не знаю, кто она там, в Элладе, а здесь я царь и бог! Эй, стража! Арестуйте эту нахальную бабёнку!

– - Только не ругайтесь!
– взмолилась Исида.
– Протей, сынок, не спорь ты с ней! Эти чужеземцы ведь поклоняются другим богам - пусть уж их боги с ними и разбираются.

Фараон оглядел фрески с изображениями богов. Те смущённо молчали, оставляя выбор на его усмотрение. Он не был обязан и не хотел соглашаться с Исидой, но она так его просила! Кроме того, её божественный опыт был намного больше, чем его. Мрачно помолчав с минуту, он велел отпустить Елену и разрешил Парису до захода солнца со всем своим добром покинуть Египет.

– - Вот и молодец, красавчик, - приятным голоском безо всякого акцента сказала Афродита.
– Сразу бы так! Пойду прослежу.

И она, изящно покачивая бёдрами, удалилась с фрески.

Протей молча смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду, а потом сурово спросил у Исиды:

– - Что это значит?

Исида тяжело вздохнула.

– - Это значит, - ответила она, - что в Элладе сейчас намечается какая-то очень серьёзная заварушка, и лучше нам в неё не влезать.