Зевс усмехнулся и пожал плечами.

– - Ты что, только сейчас это заметил?

Посейдон всхлипнул.

– - Так ведь стены Трои я строил! А теперь ещё и греки рядом построят стены. Кто тогда мой труд после этого оценит?!

– - Ах, вот оно что! Ну, это-то дело поправимое. Греки ж там не всегда будут. Как уплывут, ты эти укрепления волнами смой и заровняй, будто их и не было. И пусть кто только скажет, что греки там стену построили. А где та стена? Нету и не было. Уж такому богу как ты совсем не годится бояться конкуренции со смертными.

Окончивших к вечеру свой труд греков ждал приятный сюрприз: несколько нагруженных вином кораблей с Лемноса - подарок тамошнего царя Агамемнону и Менелаю. Братья в тот же вечер распродали среди войска этот драгоценный груз, значительно увеличив свою долю трофеев, и греческое войско до утра гуляло под аккомпанемент разразившейся ночью ужасной грозы.

Воины пили, не забывая из каждого кубка совершить возлияние мужу Геры, гадая, о чём предупреждает их громовержец этим жутковатым знамением.

Прерванная битва

Гроза, громыхавшая всю ночь до рассвета, предваряла утреннее собрание богов.

Зевс водрузился на трон с последним раскатом грома и оглядел присутствовавших: сегодня особенно мрачную Геру, Афродиту с забинтованной рукой, Ареса, у которого из-под кирасы тоже были видны бинты, Афину со всё ещё опухшим лицом. Она сняла шлем и попеременно прикладывала его то к одному виску, то к другому.

"Хороши!
– заключил громовержец.
– Надеюсь, все собрались? Никто потом не будет говорить, что не слышал или что-то не понял?

Так вот, мальчики и девочки, вы в прошедшей битве себя уже как могли показали. Я вам не мешал. Сегодняшней битвой я лично займусь. Вы можете смотреть, но если кто станет впутываться - в Тартаре сгною. Я не шучу".

Зевс замолчал и огляделся, наблюдая за реакцией аудитории. Все молчали, глядя на него. Ветерком над собранием носилась общая мысль: "И ведь действительно сгноит!"

Громовержец удовлетворённо кивнул, показывая, что именно такую реакцию он ожидал, и продолжил: "Тем, кто забыл, напомню, что в Тартаре очень крепкие ворота и очень надёжная стража. Он настолько же глубже преисподней, насколько преисподняя ниже небес, и самое страшное место царства Аида, где страдают наиболее провинившиеся перед богами смертные, истинный курорт по сравнению с Тартаром. Я от всей души желаю вам никогда не увидеть его собственными глазами.

Вот и всё, что я сегодня хотел вам сказать. Вопросы есть? Возражения? Кто-то не верит, что я могу сгноить в Тартаре каждого из вас и всех вместе? Недоверчивые могут сейчас попробовать потягаться со мной. Я возьму золотую цепь за один конец, а вы за другой, и посмотрим, вы меня стянете с трона или я вас вокруг Олимпа намотаю".

Тягаться с Зевсом никто не пожелал. Наступившую тишину нарушил только слабенький голосок Афины:

– - Папа!

– - Что, доченька?

– - Если ты грекам запретил помогать, то хотя бы можно внушать им умные мысли?

– - Конечно можно, доченька. Тебе я ни в чём отказать не могу. Умные мысли это замечательно! Можешь прямо с себя начать. Внуши наконец себе что-нибудь умное - это будет так необычно и оригинально!

Афина надула губки и отвернулась.

Зевс закрыл собрание и взошёл на колесницу, которую ему подогнал Гермес. Громовержец отправился поближе к месту событий, на гору Ида, где на вершине Гаргар для него был оборудован наблюдательный пункт.

Остальные боги разбрелись кто куда по Олимпу. Одни запаслись нектаром и расселись перед ясновизором, другие расположились на склоне горы, откуда тоже можно было издалека наблюдать военные действия, а те, кого война не интересовала, пошли по дворцам или по своим божественным делам.

Ранним утром троянцы и греки снова сошлись в битве. В неимоверном грохоте слился стук щитов о щиты, копий о копья, победные крики и смертные стоны. Снова по троянской земле потекла кровь.

Когда солнце достигло зенита, Зевс, до сих пор только наблюдавший за ходом боя, определил шансы обеих сторон на победу таким образом: победа троянцев была неизбежна, а у греков никаких шансов не было. Достав перун, громовержец немедленно довёл это до сведения воюющих: молнии одна за другой посыпались на греческое войско, ломая строй и унося жизни десятков воинов.

Смысл этого знамения сразу поняли даже самые мужественные и могучие герои. Все греки побежали. Перед наступающими троянцами остался один лишь Нестор, но вовсе не от неуместной смелости или от непонимания воли богов - один из его коней был убит, и колесница не могла двигаться. Старик бросился отпрягать павшего коня, а в это время прямо на него мчалась уже колесница Гектора. Тут бы и закончилась долгая и славная жизнь мудрого Нестора, если бы его не увидел Диомед. "Одиссей! Помоги!" - крикнул он своему другу, но могучий царь Итаки предпочёл его не услышать, со свойственным ему благоразумием рассудив, что лучше быть живым трусом, чем мёртвым героем. "Копьё тебе в зад!" - с досадой подумал Диомед. Ему пришлось спасать Нестора в одиночку. Остановившись рядом со стариком, Диомед крикнул: "Бери вожжи! На Гектора!".