Она нахмурилась.

– Кто эта девушка?

– Её солнечное имя - Псиведьма.

– Псиведьма...ведьма...ведать...
– пробормотала Маржана.

– Совершенно верно. Она - ведает. Псиведьма одна из хранительниц очага.

– Это серьёзно?

– Очень. А в свете того, как она смотрит на журналиста - у тебя появилась весьма опасная соперница.

– Круто, - Маржана приуныла.

Ян Григорьевич повернулся к дочери.

– Именно! Круто.

Маржана пытливо на него уставилась.

– О чём ты, пап?

– Если Колганов перед тобой постоянно замещался образом Солнечной, это значит, что она раскрылась ему. Впрочем, этого следовало ожидать.

– Почему она ему доверяет?
– поинтересовалась Маржана.

– Не она, а её убитый брат. Именно он выбрал Колганова хранителем карты. Почему - не знаю. Рок, судьба.

Маржана оживилась.

– Постой, эта, виденная мной, девушка - сестра того парня, застреленного около редакции?

– Не просто сестра, а родная сестра.

– Значит, она вдвойне для меня опасна.
– сделала умозаключение Маржана.

То, что Псиведьма представляет опасность для Маржаны, Ян Григорьевич понял сразу. Как только узнал о наличии у убитого Колы близкого родственника. Знал он и о поездке Колганова к Молодецкому кургану. Теперь местоположение Храма Солнечных известно. Более того, Колганов своими собственными глазами наблюдал за Священным очагом, ощущал изливающееся тепло.

Ян Григорьевич в этот момент даже ощутил к журналисту жгучую зависть.

Всего в нескольких шагах от костра. Почему на его месте был не я?..

Раз Колганов, по личной инициативе сорвавшийся в Жигули, видел костёр, то в следующий раз он направится туда целенаправленно - Псиведьма поведёт его в Храм. И он, Ян Григорьевич, здесь обязан не промахнуться. Не имеет на это права.

Но совершенно неожиданно вылез неприятный момент: костёр Солнечных оказался скрыт от Холодных. Ведь Маржана, а с нею и сам Ян Григорьевич, не смогли увидеть огонь. Значит, и Храм также окажется недоступен для холодного взгляда. Этого Ян Григорьевич никак не ожидал. Перспектива зябкой смерти довлела всё сильнее, ощущалась почти физически.

Он невольно поёжился от страха.

И сразу же постарался принять спокойный вид, чтобы дочь ничего не заметила. Ведь, как он может её чувствовать, так и она обладает этой способностью, пусть и ограниченной.

Но ещё остаётся шанс.

В рукаве Холодных имеется козырь.

– Мы тоже не лыком шиты.
– Ян Григорьевич прищурился.
– Следуй за мной. Настало время смерти.

Маржана проследовала за отцом в лифт, и тот начал опускаться. Становилось холоднее и холоднее. Кабина слегка вздрагивала и покачивалась, а свет потускнел. Девушке стало страшно. Отец смотрел в сторону, на стенку кабины, и молчал. Черты его лица заострились и приобрели доселе не виденное выражение. Лифт, монотонно поскрипывая, продолжал движение вниз. Казалась, прошла целая вечность и они, по идее, должны находиться в центре земного шара.

Или в аду...

Наконец, когда побледневшая и осунувшаяся Маржана сбилась со счёта, кабина вздрогнула и замерла. Двери распахнулись, и они шагнули на отбрасываемую лифтом световую дорожку, короткую и сужающуюся к концу. Когда же двери закрылись, оказались в кромешной темноте, по периметру окружённые шипящими и потрескивающими факелами.

Лишь темнота, горящие, но ничего не освещающие факелы...и холод. Пронизывающий, пробирающий до костей.

– Где мы?
– оказалось, и голос её дрожит.

– Мы в нашем Храме, Маржана, Храме Холодных. Ведь не только у Солнечных есть свой Храм.

Девушке казалось, что сейчас она потеряет сознание. Она сделала усилие, чтобы удержаться на ногах, но покачнулась. А когда вновь открыла глаза, почувствовала, что возлежит на ложе, больше напоминающем алтарь. Факелы по периметру оказались ближе, и она ловила их тепло. Но, всё равно, этого оказалось недостаточно.