— Да мне совсем не трудно, — возразила Хустина и исчезла в коридоре, унося корзину.

Маурисио выбрался из-за стойки и пошел первым, как бы прокладывая путь и чтобы показать, за каким столиком им будет лучше всего.

— Ничего не оставляйте, — скомандовала Петра.

Она, как гусей, гнала вперед детей по коридору. За ней шли деверь с женой, а замыкал шествие Фелипе. Лусио сказал мужчине в белых туфлях, кивнув на дверь, через которую все ушли:

— Этому надо крепко держать руль, раз у него четверо таких волчат, которые вечно разевают рты.

— И треплют обувь… — дополнил другой.

По шее Себаса текли струйки пота пополам с пылью и терялись в густых зарослях на груди. Плечи у него были округлые, мускулы так и играли. Огрубевшие от работы руки роняли куски омлета на голые ноги. Сантос, белый и безволосый рядом с ним, протянул руку к судку Луситы:

— Можно?

— Ради бога!

— А тебя поближе разглядеть, и вроде ничего!

— Да ты оставишь бедную девушку без единого кусочка.

— А для чего я их везла? Не себе же одной, бери, Сантос.

Солнце впивалось в верхушки деревьев над их головами, пронизывая светом многоцветную листву и пробиваясь косыми лучами до самой земли; от его стрел загоралась пыль, опускавшаяся на землю, и тень скрадывалась веселыми блестками. Солнце разукрасило золотыми бликами спины Алисии и Мели, рубашку Мигеля, а в центре круга играло на стекле стаканов, на лезвиях ножей, на алюминиевых судках, на красной кастрюле, на кувшине с сангрией — все это было разложено на расстеленных прямо в пыли салфетках в голубую клетку.

— Ох уж этот Сантос! Какое у него туше! А как аккуратно отправляет шар в лузу.

— Как могу, стараюсь, милый мой, выжить! Ты, кстати, тоже неплохой игрок!

— Куда мне до тебя! Ты на полдороге не остановишься, идешь до конца!

— Одно удовольствие смотреть, как он ест, — заявила Кармен.

— Вот как? Вы только послушайте ее. Ей нравится смотреть, как он ест. Вот это невеста, видал?

— Ну как же! Только он-то все равно оценить ее не может. Это уж точно.

— Такую девушку не каждый день встретишь. Он просто растяпа, ему счастье выпало, а он его и не заслуживает.

— Заслуживает, заслуживает, и этого, и еще много чего, — возразила Кармен. — И нечего его унижать, чтобы меня расхвалить. Бедненький ты мой!

— Ой-ой-ой! Бог это да! — расхохотался Себастьян. — Ну, что я тебе говорил?

Все, смеясь, глядели на Сантоса и Кармен. Сантос сказал:

— Ладно, ребята! Что с вами?! Вы собираетесь у меня ее отнять? — Он обхватил девушку за плечи и страстно прижал к себе, в руке он держал вилку и, размахивая ею, весело закричал: — А ну, попробуй, подойди!

— Ну да, сейчас-то он ломает комедию, — сказал Себас, — а потом будет водить ее за нос, а бедная девушка должна ждать неизвестно чего.

— Как не стыдно! Вранье!

— Пусть она сама скажет, так или нет.

— Сейчас как кину в тебя!.. — Сантос замахнулся банкой сардин.

— Попробуй!

— Тихо, тихо, минуточку!.. — вмешался Мигель. — Ну-ка, дай сюда банку.

— Эту?

— Ну да, а какую же еще?

— Лови.

Сантос бросил банку, Мигель поймал ее на лету и посмотрел на этикетку:

— Да провалиться мне на этом самом месте! — воскликнул он. — Я так и знал. Сардины! Этот тип держит в руках сардины и помалкивает, хитрюга! Ну, разве он не преступник? — вопрошал он, качая головой.

— Сардины! — вскричал Фернандо. — Да он просто жулик! Для чего ты их прятал? На десерт?

— Ну, ребята, я не знал. Я их держал на вечер.

— Молчи! У него банка сардин, а он дурака валяет. Такая потрясающая закуска! Да еще в оливковом масле! Умолчать про такое — за это наказание полагается! Штраф!

— Нет им пощады! — изрек Фернандо. — Никогда не поздно открывалкой их. Брось-ка мне твой нож, Себас. Тут есть открывалка?

— Такой нож да без открывалки? Спрашиваешь. Нож у Себаса, все равно что чемоданчик у хирурга, только инструмента побольше.

— Тогда мы эту банку в минуту откроем, — заявил Фернандо, взяв нож.

— Ты меня не обольешь, а? — забеспокоилась Мели. — Смотри, не обрызгай меня маслом. — И отодвинулась подальше.

Фернандо пыхтел, пытаясь открыть банку.

— Дай мне, у меня сразу получится, вот увидишь.