— Я отвезу тебя обратно в город. У меня есть там дело, о котором в любом случае надо позаботиться.

— Прекрасно. Но не говори ни слова. Я начинаю бизнес и последнее, что мне нужно, — это ты, который постоянно подкалывает меня, что я из города.

Он засмеялся, глядя на меня.

— Ох, да не волнуйся. Я обещаю не говорить миссис П про придуманное мною прозвище ГД.

— Тьфу… просто молчи. Будет еще лучше, если ты останешься в своем грузовике.

Он рассмеялся, качая головой. У меня появилось странно ощущение, что Лейтон Моррис определенно станет занозой в заднице.

Лейтон

Уитли теребила пальцы всю дорогу к миссис П, она чертовски нервничала.

— Просто расслабься, ГД. Будь собой, и все у тебя получится.

Я видел боковым зрением, как ее голова наклонилась в мою сторону, и она глубоко вздохнула. Я знал, это милое прозвище раздражало ее, но это только раззадоривало меня, и я произносил его еще с большим удовольствием. Я быстро взглянул на нее, но в ответ получил лишь недовольный взгляд.

— Почему ты упорно продолжаешь так меня называть?

Я пожал своими плечами, сворачивая на подъездную дорожку к дому, опустил стекло и нажал кнопку вызова на панели домофона.

— Да, слушаю?

— Миссис П, как ваши дела? Это Лейтон.

— Лейтон!! О, Господи, мальчишка, где, черт возьми, ты пропадал? Я соскучилась по тебе. Ради Бога, если что, не забывай о том, что мы соседи!

Я засмеялся и покачал головой.

— Я привез мисс Рейнольдс. Она говорит, что у нее назначена с вами встреча, но к несчастью ее машина сломалась. Джек сейчас едет, чтобы забрать ее.

Гигантские кованные железные ворота стали медленно открываться.

— Давайте-ка заезжайте, сладенькие.

— О, мой Бог, и вправду в Техасе все намного больше. Думаю ее ворота даже больше, чем у тебя, — сказала Уитли, пока мы ехали по подъездной дороге к дому.

Миссис П жила чертовки далеко, чуть ли в самом конце своих владений, поэтому нам пришлось немного проехаться, чтобы добраться до ее дома.

— Господи, в конце концов, где же чертов дом? — Уитли посмотрела меня с веселой улыбкой: — У нее во владении столько же земли, как и у тебя?

— Да, примерно так же. Ее муж был крупным скотоводом у нас в городке. Я купил большую часть его скота, чтобы он мог спокойно уйти на пенсию. У них есть единственный сын, который совершенно не хочет иметь ничего общего с бизнесом по разведению и содержанию крупного рогатого скота.

Уитли медленно повернулась на своем месте.

— Так ты разводишь скот?

— Да. Это одно из моих занятий, — я посмотрел нее, а она немного склонила голову.

— Так чем же ты еще занимаешься, ковбой?

Я улыбнулся.

— Еще я выращиваю породистых лошадей.

Ее улыбка стала немного шире.

— Не может быть. Для скачек?

«Так моей ГД нравятся лошадиные скачки?»

— Да, мэм, абсолютно верно, для скачек.

— Я очень любила ходить на ипподром со своими родителями. Мой отец делал отличные деньги на парочке лошадей, принадлежащих ему.

Я ударил по тормозам.

— Ты хочешь сказать, что росла среди лошадей и знаешь в этом толк?

Она улыбнулась мне одной из своих милых улыбочек, а затем повернулась и посмотрела прямо пред собой на дорогу.

— Определенно, да, сэр, я знаю. Я сидела верхом на моей первой лошади, когда мне исполнилось только три года.

«Вот черт».

— Наверное, ты очень успешен в том, чем занимаешься, учитывая то, какое огромное количество у тебя земли и твой дом такой…

— Какой мой дом?

— Нет, ничего. Это было невежливо, говорить с тобой о твоей собственности.

Она выглянула в окно и начала сжимать и разжимать кулаки в беспокойстве.

— Ты знаешь, как говорится, не рискуй всем, Уитли. Я вложил инвестиции в недвижимость, лошадей и ценные бумаги. Ну, и еще много других вещей. Имущество принадлежит мне напрямую, так что…

— Пожалуйста, мистер Моррис, ты не должен передо мной отчитываться ни в чем.

— Так мы снова вернулись к официальному — мистер Моррис. Отлично, мисс Рейнольдс, мы почти подъехали к дому.

Она вздрогнула и немного отодвинулась от меня, я так хотел спросить у нее, что произошло, и почему ее отношение ко мне моментально изменилось, и она стала так формально ко мне обращаться.

Я завернул за угол, и от увиденного мое сердце опустилось в желудок.

«Дерьмо! А она что здесь делает?»