Полина пришла насквозь пропыленной, после того как на пышущей жарой дороге «голосовала» три часа. Прямо сказать, она выбилась из сил. Последний водитель высадил ее в пригороде, она заблудилась, а ее кошелек остался в сумочке, которая лежит в багажнике машины Клода! Ехать автобусом нельзя. Она пошла пешком. С какой-то огромной пустотой в сердце. В каком-то необъяснимом оцепенении.

Вот наконец центр города.

Полина проходит мимо белого автобуса «Детей счастья», стоящего перед театром. В нем никого нет. Только молодой шофер, развалившись на сиденье, курит помятую сигарету.

— Как дела? — машинально спрашивает Полина.

Молодой человек разглядывает ее с высоты кабины.

— Устал, — вяло отвечает он.

— Ты участвуешь в турне? — снова спрашивает она, пытаясь забыться, вновь оказаться в своем привычном мирке.

— Я не участвую, это чокнутые участвуют. Я всего лишь шофер.

В его устах марсельский акцент звучит неприветливо. Он — жгучий брюнет лет девятнадцати-двадцати. Полина как вкопанная стоит перед автобусом. Но ее ничуть не смущают нелюбезные парни: сперва все они такие. Ведь не зря у нее четверо братьев. Она замечает, что может очень свободно разговаривать, даже улыбаться, как накануне. Однако…

— Как ты думаешь, они чокнутые потому, что участвуют в турне, или потому, что принадлежат к «Детям счастья»?

— И то и другое, — мрачно ответил молодой человек.

Но, желая показать, что он не скотина, парень в свой черед спросил, хотя без всякого интереса:

— Ты работаешь в труппе?

— Я фанатка. Член клуба фанатов, — отвечает Полина с твердостью христианской мученицы, признающейся в своей вере какому-нибудь центуриону.

— Я думал, что все фанатки — роскошные девицы, — небрежно бросил «центурион».

— Очень может быть, — философски отвечает Полина. — Мне ведь только шестнадцать.

— Ты забавная девчонка, ничего не скажешь, — согласился Джо, который, похоже, только сейчас начинает проявлять слабый интерес к разговору. — Во всяком случае, на чокнутую не похожа.

— Я не раскрываю свои карты, — рассмеялась в ответ Полина. Она способна шутить. Только в глубине души упорно держится оцепенение.

Она собирается уходить.

— Хочешь кофе?

Предложение неожиданное, и она остановилась.

— А у тебя в автобусе есть кофе?

— Спрашиваешь! Есть и молоко, и сандвичи, и электроплитка, и мини-холодильник, и туалеты. Хочешь посмотреть мой автобус? Залезай!

Он протягивает ей руку, потому что подножка высокая.

Искренне заинтересовавшись, Полина забирается в автобус. Восхищается оборудованием. Никакого страха она не испытывает.

— О, у вас кондиционер! Что ж, устроились неплохо.

— Это они устроились, — возразил молодой человек, постепенно привыкающий к Полине. — Я не любитель религиозных гимнов.

— Все-таки тоже музыка…

Хмурое лицо смягчилось. Джо рассмеялся.

— У тебя, как говорится, счастливый характер, разве нет? Как тебя зовут?

— Полина.

— Что ж, имя вполне ретро! А вот мое ни за что не угадаешь.

— Да нет, я знаю! Слышала. Тебя зовут Джо.

— Нет, не Джо! Это уменьшительное! Мое полное имя, это…

— Жорж? Жозеф?

— Нет! Жозефэн!

— Не врешь?

— Точно!

Автобус сотрясается от их громкого хохота. Полина смеется до слез. Джо так доволен произведенным эффектом (он ему всегда удается), что забывает о своей маске пресыщенного человека и откидывается на спинку сиденья. Когда их безумный смех слегка поутих, Джо сказал:

— Это мы с тобой настоящие «дети счастья»! Пошли пить кофе.

Вдруг неизвестно почему Полину охватила тревога, попивая свой кофе, она вдруг поняла, что нравится этому молодому человеку (в другое время это бы ей очень польстило).

— Ну я побегу, у меня дела, чао. Мы еще увидимся, Джо.

— Если случай подвернется, — ответил он, пожав плечами.

Его ответ не обидел Полину. Она знает парней, но не знает мужчин. Грубость Клода застала ее врасплох.

— Ага! Наконец-то явилась! — кричит Анна-Мари.

— Я добралась на попутных.

— А твой крестный?

— Ему захотелось побыть одному…

— Все это очень мило, но как же наши рюкзаки?

— Он наверняка приедет. Хотя бы поэтому.

— Ага! Значит, ты думаешь, что он бросит турне?

Красный «феррари» вихрем влетает на маленькую площадь, как-то боком тормозя перед табачным киоском. Мсье Морис и чета Герен, по-прежнему потягивая аперитивы, окликают вылезающего из машины Клода.

— Бежим, — шепчет Полина. — Пошли в театр.