— Ах вот как! Неужели? — осторожно спросил Алекс. (По знаку толстяка принесли второе блюдо с телятиной.)

— Между двух стульев или, точнее, между двух имиджей. С чего ты начал? С красивого и симпатичного, чуть загадочного молодого человека, который пел о любви. Хорошо. Дикки был Принцем. Постепенно вы заметили, что к вам приходит все более и более широкая публика: он благословлял детей и лечил больных. Я сказал — лечил… Почему бы и нет? Существует множество различных способов исцеления. Он вызывал восторг… Простому первому любовнику это не под силу. Мы никак не можем выбрать для Дикки героя. Но самое главное, Дикки тоже на распутье. Он больше не в силах обрести прежнего себя. Он больше не узнает самого себя. Он больше не находит себе оправдания. Случись несчастье, и он, будучи в таком нервном состоянии, бросит все.

— Гм… И к чему же ты клонишь?

— Вот к чему: до сих пор мы были в отношении Дикки не правы только в одном, что необходимо будет исправить. В сущности, это единственное, что и нужно в нем исправить.

— Как не правы? В чем?

— …В том, что принимали его за дурака.

Дирк медленно брел вдоль пруда, оглядываясь по сторонам. Он обнаружил сарай, куда складывали шерсть, заглянул в окно душевой, вразвалочку приближаясь к террасе и парадному входу в замок, как вдруг откуда-то сбоку перед ним вырос молодой человек.

— Что ты здесь потерял?

— Ты меня спрашиваешь, робот? Где тут питьевая вода?

— Можешь брать воду у насоса, рядом с псарней. Сюда тебе заходить нельзя, — ответил молодой человек, который сделал вид, будто торопится по делам.

Но оттенок иронии, с которой он произнес слово «псарня», Дирку не понравился. Он сделал шаг вперед.

— Ты что, принимаешь меня за зайца?

Дирк был большого роста, очень высокий. Его рыжие волосы были такие же длинные, как у Дикки. Однако изможденное лицо с выступающими скулами, поросший щетиной подбородок придавали ему какой-то угрожающий вид, если он забывал напустить улыбку сторонника ненасилия. Молодой человек, к кому обратился Дирк, был ниже на целую голову, но шире в плечах, крепче. Он остановился и преградил путь с решительностью, слегка удивившей Дирка, несмотря на его наглость.

— А меня ты считаешь роботом?

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Драка могла быть недолгой, если бы не вмешалась Анна-Мари — она была в узких, облегающих джинсах, с бутылкой в руке. Она медленно бежала к ним с выражением крайнего ужаса, который доставлял ей удовольствие.

— Что случилось?

В руке Дирка сверкнул нож. Он вынул его просто так, чтобы припугнуть. Но вид ножа, казалось, высвободил всю энергию черноволосого круглоголового крепыша. Не медля ни секунды, он нанес Дирку удар головой в живот; тот, не устояв на ногах, выронил нож и упал навзничь. Черноволосый придавил нож ногой. Анна-Мари завизжала. Из служебных помещений вышли двое в белых одеждах. Группа фанатов появилась на другом конце пруда. Малыш, не спуская с Дирка глаз, нагнулся и взял нож. Дирк медленно поднялся. Он чувствовал, что сзади стоит группа людей, которая молча наблюдает за ним. Он также заметил, что двое в белом — с виду крепкие ребята — не спеша направляются сюда. Подняв руку, он сделал примиряющий жест.

— Сдаюсь, сдаюсь! Когда у какого-нибудь малого в руках нож, я сторонник ненасилия. Лады?

Несколько секунд черноволосый в упор смотрел на него (выжидает время, чтобы подоспели дружки, подумал Дирк, которого стал охватывать страх), потом неловким движением сложил нож и опустил его в карман.

— Я тоже, если у меня нож, сторонник ненасилия, — ответил он с презрительной улыбкой.

Когда двое в белом вплотную приблизились к Дирку, то он просто отделался шуткой.

— Интересно, что бы произошло, если б ты был один… — пробормотал он, покоряясь силе.

Франсуа усмехнулся. Он все это предвидел. Даже осмелился сказать об этом Отцу. Не каждый может противостоять подобному вторжению: сейчас в замке находились ученики, которые совсем недавно услышали слово «учения». Их успехи могли быть серьезно поколеблены. Фитц, если далеко не ходить за примерами, на сей раз удовольствовался тем, что утихомирил какого-то грязного хиппи. А что будет во второй, третий раз?

— Возвращайтесь на свой участок, — сказал он убитым горем фанатам. — Вы не должны общаться с «детьми». Медитация молчания начинается в шесть часов в этом здании. Если хотите, можете к нам присоединиться, чтобы искать света духовного… Если нет, то мы просим вас не нарушать порядка. Уходите!

На мгновенье наступило замешательство, потом фанаты с неохотой подчинились.

— Ох, как же я испугалась! — вздохнула Анна-Мари с облегчением, в котором таилось нечто вроде разочарования. Когда она видела драку мужчин, ей всегда чуть-чуть казалось, что они дерутся ради нее, и тогда все это ей нравилось.

— Они пристают к нам, — сказал Фредди, который неизменно принимал сторону Дирка.

— И почему нам запрещают ходить где нам хочется? — спросила Джина.

Другие фанаты, словно предупрежденные неким загадочным образом, вышли из-за псарни и направились к группке недовольных. Они скопились на краю пруда, не осмеливаясь все-таки подойти ближе.

— Что такое? Что с ним сделали?

— У него отняли нож, — с возмущением ответил Фредди.

«Нет худших врагов, чем друзья», — подумал Дирк. Теперь ему придется делать хорошую мину при плохой игре.

— И они не желают, чтобы мы выходили погулять из их рощи, — сказал Жан-Пьер.

— Мы ведь здесь не в плену.

— В их роще от жары сдохнешь.

— А что, если мы искупаемся?

— Да в этом бассейне полметра воды! И, кто знает, не заражена ли она?

— Во всяком случае, купанье нас слегка освежит! Мы же не обязаны ее пить…