Шрифт:
Колыма. 1937
«Как могу я слагать стихи?..»
Как могу я слагать стихи? Как могу я на солнце смотреть? От человеческой крови мхи По земле начинают рдеть. По земле выступает роса Человеческих, конских, собачьих слез. И отжимает она волоса, Травянистые длинные нити волос. От росы солонеет трава, Но не радует соль скот, Потому что запах ее — кровав И горек людской пот. Магадан. 1937/?/
«Это — земля иль другая планета?..»
Это — земля иль другая планета? Синие горы — причудливо строги. Ветви — рисованы в небе кристаллами света, Выдуман лес многоногий! Кто-то, Алмазами землю покрывший, Без счета Льет холода жидкое пламя, И смотрят два солнца застывших С неба — пустыми глазами. Колыма. Эльген. 1938
«Ты снова здесь? Над снежной пеленой…»
Ты снова здесь? Над снежной пеленой Пришел из прошлого забвенья. И ты встаешь, как голос мой, Как первый час любви земной, Как первый плод осенний. Кругом — безмолвно и бело, Мы — за чертой земного бденья. Нас здесь снегами замело, Над нами горе провело Вдоль губ и глаз — глухие тени. Зачем же ты меня зовешь, В предельной горечи сомненья, Что даже солнце — только ложь, Что ты как камень упадешь На дно бесцельного мученья. 1938
«Что же — значит, истощенье?..»
Что же — значит, истощенье? Что же — значит, изнемог? Страшно каждое движенье Изболевших рук и ног… Страшен холод… Бред о хлебе. Хлеба… хлеба… Сердца стук. Далеко в прозрачном небе Равнодушный солнца круг. Тонким свистом пар дыханья, Это — минус пятьдесят. Что же? Значит — умиранье? Горы смотрят. И молчат. Колыма. Эльген. Зима 1940
Барак ночью
Свет погас. И, умирая, Стынет тонкой коркой сальца. Темноту сознанья раздвигая Осторожно — ищут пальцы. Я живу в концах ладоней, Улетая прямо к звездам. Лес тяжелый ветки клонит За окном, в тиши морозной. Кто-то мечется по бревнам, Тенью-мышью пробегая, Кто-то рядом дышит ровно, Ты ли дышишь, дорогая? Колыма. Мылга. 1939
«Тихо пальцы опускаю…»
Тихо пальцы опускаю В снов синеющую воду. Снег весенний в полдень тает, Оседая — пахнет медом. По лесам проходят тени, Улыбаясь дальним склонам, В неба колокол весенний Солнце бьет широким звоном. Я сижу, смежив ресницы, В пальцах сны перебирая. И душа — тяжелой птицей — К небу крылья поднимает. Колыма. Май 1939
«Ходит большое солнце…»
Ходит большое солнце, Смотрит на круглую землю. В каждом цветке есть донце, Чаша, что вверх подъемлет. В ней дрожат росяные капли, Когда солнце уронит взгляд. Корневища белые лапки Солнцу соком кадят. Каждый цветок — распускается, И пахнут его лепестки. Сердце — цветок, что качается На тонком стебле тоски. Колыма. Эльген. 1940/?/
Время пастушества
«Синие горы драконьим хребтом…»
Синие горы драконьим хребтом Врезались в небе белесом. В поступи конской тревога о том, Встанет ли солнце над лесом? Или — останется здесь навсегда Муть комариного жала? Будет чернеть по болотам вода, Будут над нею гудеть овода, Белая ночь превратится в года, В ужасе будем искать мы тогда Солнце, что в небе пропало. Кто же, кто вскочит и взбросит для нас На небо солнце тревожно? Тысячи рук и потупленных глаз Молят о том осторожно.