– Попрощаться? – бледнеющими губами повторил парень. Его ноги задрожали от напряжения, пальцы стало ломить.

– Да, я уезжаю на следующей неделе, после зачета вашей группы, в Италию, - женщина улыбнулась в пол. – Мне обещали блестящие перспективы, приятный климат и оплаченное проживание, а так же спокойные условия для того, чтобы дописать мою научную работу.

– Это же шутка… - спазматическим горлом выдавил Кюхён.

– Нет, это правда, - разведя руками, Нора печально наполовину опустила уголки рта. – Всё закончилось, так что, пора расставаться. Не знаю, дал ли вам этот спор то, чего вы хотели, но меня позабавил. Это было увлекательным приключением для новой главы, которую я напишу. Спасибо, ребята, - она похлопала по плечу Шивона, но не решилась коснуться Кюхёна, махнув ему в воздухе. – На зачет можешь не приходить, я поставлю автоматом, не беспокойся. В благодарность… за всё.

– Нора! – шагнул он за ней, пошедшей на выход. – Нора, стой!

– Можешь не провожать, - она остановилась в дверях и устремила в него холодные, ледяные глаза прикусившей себе язык кобры. В уголках глаз как будто блестели льдинки, но не было ничего более пугающего, чем её равнодушная улыбка в этот момент. – Прощайте, молодые люди!

Эта улыбка не сходила с её губ ещё несколько минут, пока она спускалась в лифте, покидала здание, шла по улице в сторону… куда же она шла? Нора остановилась за каким-то углом, интуитивно почувствовав, что там нет людей. Рухнув на корточки, она опустила ладони на асфальт, потеряв равновесие. Сумочка стукнулась о землю, сползя с плеча.

– А-а! – из горла вырвался крик, разлетевшийся по мокрому осеннему воздуху. Где-то с ветки слетело несколько птиц. Слёзы брызнули из глаз неуправляемым потоком. Нора опустила на тротуар и колени, дрожа и плача в голос в каком-то закоулке. Поверхность была влажной и брюки на коленях промокли, а ладони испачкались. Мыслей не было, в голове была лишь шумовая завеса из лжи, разочарований и боли, очередной боли, сплошной боли. Опять, опять, опять! Те же грабли, те же самые, Господи, почему она такая дура? Столько лет, столько сил потрачено, и впустую.

– Дочка, с тобой всё нормально? – какая-то пенсионерка нагнулась над Норой, поставив сумку с продуктами и беспокойно разглядывая сидящую женщину. Остановив всхлипы, преподавательница попыталась придать себе приличествующий вид и вернуть голос.

– Не знаю, если всё нормально со мной, то с этим миром явно что-то не так, - сквозь слезы грустно посмеялась Нора.

– Ну, что ты, обидел кто? – бабушка не намеревалась уходить, не убедившись, что оказала все меры по спасению.

– Нет, меня никто не обидел, только… - приподнимаемая заботливой прохожей, она кое-как встала на ноги. – Жизнь меня ничему не учит… я верю в хорошее, а оно заканчивается.

– Как заканчивается и плохое, - заметила старая женщина. – Жизнь состоит из полос, черных и белых. Если тебе сейчас так плохо, значит, перед этим было хорошо. А коли так, то после этого хорошо снова будет.

Нора попыталась улыбнуться бабушке и её наивному, простому и доступному пониманию. Конечно же, перед этим ей было очень хорошо, потому и больно так, что потерялось то ощущение. Не она ли сама преподавала, что одно существует за счет другого, и без противоположности нет ни одной вещи на земле. Если бы она не познала горе, то не узнала бы и радости. В конце концов, жизнь продолжается, её ждет ректор, нужно подписать контракт на работу в Европе, а это новая страна, новые люди, новые заботы, новый этап, всё можно опять строить заново. Телефон в сумочке трясся так, что его пришлось достать. Кюхён звонил, уже не в первый раз, но она только смогла обратить внимание на что-то ещё. Она не будет поднимать ему трубку. Она никогда не должна была этого делать, начинать игру и ввязываться в неё. Но тогда не было бы вчерашнего вечера, и того вечера под дождем, и тех изумительных словесных баталий, не было бы ничего, что делало её жизнь интересной в последнее время. Не было бы наслаждения, и физического, и морального, которое она испытала вдоволь. Нужно ли огорчаться и расстраиваться теперь?

Успокаиваясь, Нора поблагодарила пенсионерку и, отряхнувшись кое-как, заметила, что Кюхён не прекращает звонить. Набрав в легкие воздуха, она сделала всё, чтобы интонация не выдала иссякших слез.

– Да? – подняла она, всё более уверено идя к станции метро.

– Если ты уедешь до того, как мы поговорим, то я приеду к тебе в Италию. – произнес Кюхён насколько же спокойно, насколько говорила она. Что-то подсказало, что он мог рвать зубами не только подушку, пока она не поднимала, но и всё, что попадалось под руки.

– О, не стоит, я слушаю тебя.

– Это не телефонный разговор.

– А у меня есть вопрос и для телефонного, - цинично, щипая себя за душу муками, Нора говорила не со сталью в голосе, но с каким-то драгоценным металлом. – Можешь поведать мне подробности спора? Детали, так сказать. На что вы спорили?

– Нора, не надо…

– Ответь, пожалуйста, - мирно попросила она. Впрочем, даже атомы бывают мирные, а из них бомбы получаются.

– Ни на что, на интерес, на то, кто умнее и способнее. – процедил сквозь зубы Кюхён.

– Всего-то? – «А я-то подумала, что стою хотя бы какой-нибудь суммы!» - не стала озвучивать женщина.

– Да, я поспорил, что женщины влюбляются в мерзавцев, а Шивон, что в добрых и правильных. Только, Нора…

– Хм, надо же, - перебила она его. – То есть, мне предоставили две модели самцов, чтобы я запала на одну их них? И как должен был определиться победитель?