– Спасибо! – поблагодарили его мои спутники, и я тоже вторила им. Когда мы остались одни, я сказала вслух:

– А если это ловушка? Может, ещё не в безопасности?

– Терракотовое воинство – люди слова и чести, Элия, - покачал головой Чонгук. – Они не станут нарушать законов гостеприимства. Тем более, мы уже десятки раз проходили этим путём.

– С какой-то ещё девушкой, - напомнила я. Шуга просиял.

– Ревнуешь?

– Нет, я хочу понять, чем заканчивается этот путь!

– Девушку год назад вели не мы. Другие наши… друзья, - обронил Чонгук. – Но с ней всё в порядке. – Я вспомнила о том, что они назвались золотыми, и решила, что должна хоть как-нибудь, не прямо, не упоминая бабушку, намекнуть парням, что существует некая угроза, нависшая над всем, что связано с золотом.

– Мне нужно поговорить кое о чем с вами. Без лишних ушей, - шепотом сказала я. Чонгук огляделся. Мы стояли на оживленной привокзальной площади, где нам вручили билеты на поезд.

– Хорошо, в купе поезда всё обсудим. До Сианя на нём больше пяти часов, мы успеем и поболтать, и поспать, и привести себя в порядок.

– Но поедим мы сейчас, - отрезал Шуга, указав на очередную палатку на колесах, где жарили курицу и лепешки.

– Вы завтракайте, а я пройдусь до храма Чжан Бодуаня, зажгу палочки с благовониями. – Мы посмотрели вслед уходящему Чонгуку, оставившему нас втроём.

– Что за Чжан Бодуань? – поинтересовалась я.

– Алхимик и ученый, живший тысячу лет назад. – Ви существовал в те времена? Или снова черпает знания из зеркала мира? Или он читал человеческие книги? Да нет, когда бы ему? Наверняка он знал этого Бодуаня лично! – Он познал истину, совмещая буддизм, конфуцианство и дао. Говорят, что медитации и техники, описанные в его труде «Главы о прозрении истины» ведут к бессмертию, хотя изучали и практиковали их многие, но наглядного результата что-то пока не наблюдалось, разве что в далеком прошлом, свидетелей которому уже не найти. В общем, Чжан Бодуань очень почитаемый патриарх. Прозрел он, как считается, в пещерах неподалеку отсюда.

– Вот как… - почувствовала я себя глупой, ничего не знающей и слишком юной для своих спутников. Или это ощущение возникало от смущения, потому что они мужчины, а я – девушка? Иногда и сила способна подавлять морально. – Шуга, а кто этот Лео, о котором вы упомянули? – Молодой человек прекратил разжевывать купленный готовый пирожок, поглощаемый в ожидании курочки. Но рот был набит слишком плотно, поэтому мне пришлось разрешить ему возобновить работу челюстей, проглотить еду, а потом уже заговорить.

– Это великий воин. Равных ему свет пока не создал.

– И он тоже золотой?

– Да.

– Почему вы так называетесь? Золотыми.

– Элия, разве я не говорил тебе, что если много будешь знать… - начал Ви, но Шуга поднял руку, остановив его.

– Я могу ответить, потому что сам не знаю точно. На этот счет имеется слишком много легенд и рассказов, так что поведаю тот, в который верю сам. – Вытерев жирные от масла губы, Сахар принялся за историю: - Большинство сказаний и мифов повествует, что некогда был золотой век, почти каждая народность, каждое государство имеет такую басню, что когда-то всё было очень здорово, земной рай, а потом это почему-то кончилось. И вот ту давнюю эпоху называют золотой. Кроме того, гармонию и нечто идеальное всегда называют золотой серединой. Так вот, мало того, что мы стремимся быть вроде как идеальными людьми, той самой золотой серединой, которая сочетает в себе в должной мере всё необходимое для гармонии: благородство и хитрость, храбрость и умение скрываться, доброту и жестокость, щедрость и бережливость, помимо этого некоторые мифы утверждают, что золотой век был на самом деле, и был он таким именно потому, что правили людьми золотые воины-монахи, верх мудрости и справедливости, сумевшие соединить в себе силу и ум.

– Ты не похож на идеального человека, - честно сообщила я ему. Шуга обиделся слегка на мою прямоту.

– Я стремлюсь.

– Кроме того, - решил дополнить Ви, - считается, что тот, кому не дано обрести гармонию, никогда не задержится в золотых и уйдёт. Если же воин продолжает быть золотым, значит, он настоящий, потому что фальшивка от времени темнеет, а внешняя позолота – отшелушивается.

– Интересно… - увлеклась я их рассказами, взяв протянутую мне порцию чего-то вроде гунбао. – А в течение какого времени разоблачается ненастоящий золотой? – Ви с Шугой озадачено переглянулись. Последний почесал затылок.

– Да черт его знает. Но уж наверняка до старости не протянет прикидываться.

– А, может, наоборот, станет истинно золотым? – задумалась я, вовлекаясь в веру в эти легенды. Не бывает дыма без огня, почему бы всему этому не быть на самом деле? После призыва Ви из потустороннего мира, я готова согласиться с чем угодно. Бывает всё на свете!

– По этому случаю есть другая история, - удивил меня дух, осведомленный во всём, хотя этому пора прекращать удивляться. – Во времена Корё, когда вторглись монголы, образовав в Китае династию Юань, в золотых произошёл раскол. Тогда они были не тайным воинством, и их было очень много, по всему свету. Многие чужаки, в том числе пришлые монголы, хотели быть золотыми, но не всем было дано, и тогда те, кто не мог выдержать проверки, пройти обучения, кто не соответствовал доблести золотых, стали спорить, что золотым не обязательно родиться, им можно и стать. Проблема в том, что они, эти люди, пытались снизить требования к новобранцам. Они пытались назвать золотом медь, олово и железки, - немного горделиво, почему-то, закончил Ви. – Но время показало, что это невозможно.