Шрифт:
Так проходило время, и однажды, придя в царское собрание, он услышал воющую неподалеку стаю шакалов. Волоски поднялись на его теле, глаза его от радости наполнились слезами, он поднялся и завыл пронзительным голосом. Тогда львы и другие звери, услышав это, подумали: «Это — шакал» и, на мгновенье склонив головы от стыда, сказали: «Ох! Ведь шакал этот властвовал над нами. Так надо его убить». А он, услышав это, захотел бежать, но был разорван тигром на куски и погиб.
Поэтому я и говорю: «Кто, бросив родичей своих...». Пингалака сказал: «Как же я узнаю, что он замышляет зло? И каким способом он сражается?» Тот ответил: «Обычно он приближается к стопам божественного с расслабленными членами. Если же сегодня он станет боязливо подкрадываться, намереваясь нанести удар остриями своих рогов, то пусть знает божественный, что он замыслил зло».
Сказав это, Даманака поднялся и пошел к Сандживаке. Медленно подойдя к нему, он сделал вид, что полон нерешительности. Тогда тот сказал: «Дорогой, хорошо ли тебе?» Он ответил: «Как может быть хорошо подчиненному? По какой причине?
У царских слуг нет радости, тревога в сердце вечная, | И даже в жизни собственной у них уверенности нет. (262)Также:
Родиться — зло великое, затем — страдать от бедности | И жизнь трудом поддерживать. Увы! Все это — бедствий цепь. (263) «Больной, бедняк, глупец, слуга и на чужбине кто живет | Даже при жизни — мертвецы», — так Вьяса говорит о них. (264). Нет бодрости в нем после сна, и пища не приносит сил, | Не говорит, что хочет он, — так жизнь свою влачит слуга. (265). Поистине ошибся тот, кто службу с жизнью пса сравнил: | Где хочет, может пес бродить, слуга — лишь там, где царь велит. (266) Спит на земле всегда слуга, худ и воздержан, как аскет, | Но тот вкушает плод заслуг, а он — страдает за грехи. (267) Как может счастлив быть слуга, когда своих желаний нет, | Коль мыслям следует чужим и тело продает свое? (268) Когда слуга, || внимательно следя, || к властителю подходит, Чем больше он || приблизится к нему, || тем больше будет страха. | Огонь и царь || названием одним || отличны друг от друга: Ведь жар от них || лишь издали терпим, || вблизи же — нестерпимый. (269) manda Пусть ароматно лакомство, пусть сладкое и нежное, | Но нет ведь пользы от него, коль службой ты его добыл. (270)И во всяком случае:
«Где место, время, где друзья, где прибыль, где лишения? | Кто я и много ль сил во мне?» — Все время думать надо так». (271)Услышав речь Даманаки, скрывающего в сердце свои замыслы, Сандживака сказал: «Дорогой, поведай, что тебе хочется сказать». Тот ответил: «Ты ведь — мой друг, и мне необходимо сообщить нечто полезное для тебя. Ведь наш господин Пингалака разгневан на тебя. Сегодня он сказал: «Убив Сандживаку, я смогу насытить всех плотоядных». Услышав это, я глубоко опечалился. Поэтому делай теперь то, что следует делать». И услышав эту речь, подобную удару грома, Сандживака глубоко опечалился. Слова Даманаки всегда внушали ему доверие, и от этого сердце его сильно обеспокоилось. Сандживакой овладел величайший страх, и он сказал: «Хорошо ведь говорится:
Цари негодных любят, А женщины доступны для порочных, | Текут богатства к жадным людям, И льется дождь на горы и моря. (272) arУвы! Горе мне, горе! Что же со мной случилось?
Когда владыка, пользуясь почетом, Добра исполнен, — странного здесь нету. | Но вовсе недоступно пониманью, Когда к слуге он ненависти полон. (273) upaИ также:
Кто никогда в гнев не впадает без причин, Того легко снова на милость ты склонишь, | Но как бы смог ты угодить тому царю, Чье без причин сердце способно гневаться? (274) vamca Когда злодей полон вражды без повода, То у кого страха не сможет вызвать он? | Из уст его речи невыносимые Всегда текут, с ядом змеиным схожие. (275). vamca За лотосным цветком || стремится гусь, || во мраке не видящий, И отраженья звезд || хватает он, || их сходством обманутый. | А после даже днем || в цветах ему || всё звезды мерещатся. Пусть человек и добр — || внушит он страх || обмана боящимся. (276) hariУвы! Что плохого сделал я своему господину Пингалаке?» Даманака сказал: «Приятель, цари любят вредить без причины и ищут в других недостатки». Тот ответил: «Это так. Хорошо ведь говорится:
В сандаловых деревьях — змеи, А в лотосном пруду — свирепый крокодил, | Достойных злые убивают, И не бывает счастья без помех. (277) ar Ведь на горе лотос не может вырасти, Не совершит злой человек достойных дел, | Характер свой не переменит праведник, Не вырастет рис из зерна ячменного. (278) vamca Благочестивый человек с достоинством ведет себя; | Не вспомнит о потерях он и о добре лишь думает. (279).