— Весьма вам признателен, леди Кардейн, — сказал Фиппс. Несколько секунд он выжидательно смотрел на свою посетительницу и затем спросил ее: — По всей вероятности, вы хотели рассказать нам все, что узнали по этому вопросу, не правда ли?

— О, да. Я столько должна рассказать вам, что даже не знаю, с чего начать, —- воскликнула леди Кардейн. — Ведь у вас был вчера капитан Оклэ, не правда ли?

— Да, капитан Оклэ приходил вчера сюда в сопровождении миссис, Сольсбюри, — подтвердил Фиппс.

— Сумасшедший! — сказала она. — Конечно, с его стороны это был рыцарский поступок: он хотел установить мое алиби в том случае, если бы вы имели намерение арестовать .меня... во всяком случае, капитан Оклэ с помощью миссис Сольсбюри доказал вам, что я не была в Палланте между половиной девятого и половиной десятого в ночь убийства?

— Да, леди Кардейн, вы можете считать этот факт окончательно установленным, — ответил Фиппс. — Однако, капитан Оклэ не знал, где вы были от половины десятого до половины одиннадцатого.

— Нет, он не знает этого — согласилась леди Кардейн. — Он был уверен, что, после того, как мы с ним расстались, я отправилась прямо домой. На самом деле, у меня было еще дело: у меня на этот час было назначено деловое свидание.

— В самом деле? — спросиль Фиппс. — Я надеюсь, что вы нам расскажете....

Леди Кардейн прервала его:

 — Я намерена рассказать вам все, что я делала в тот вечер. Обстоятельства теперь так повернулись, что я не вижу причины, почему бы мне не поведать вам всего. А господина Крофта я избавлю от навязчивой мысли, что это я убила бедного старичка, — прибавила она с иронической улыбкой.

— Итак, — начала она свой рассказ, — после того, как мы расстались с капитаном Оклэ у дверей миссис Сольсбюри, я пошла к мистеру Врелитту, с которым у меня было назначено деловое свидание.

— Вы говорите про адвоката Врелитта? — спросил Фиппс.

— Да, именно, про адвоката Николая Врелитта. Он может подтвердить вам, что я опоздала приблизительно на пять минут против назначенного времени. Свиданье было назначено на половину десятого, а я пришла в тридцать пять минут десятого. Господин Врелитт может также подтвердить вам, что часы били половину одиннадцатого, когда мы расстались с ним на пороге его двери. Минуту или две спустя я уже была в своем автомобиле, на Кроссе. Теперь все должно быть совершенно ясно, — и господину Крофту также, — что у меня не было и минуты свободной, чтобы убить господина Постлетуайта, даже если бы я имела намерение совершить это ужасное преступление, — прибавила она с торжествующей улыбкой.

Она повернулась к Крофту к смерила его презрительным взглядом. Однако Крофт выдержал ее взгляд совершенно безучастно и, казалось, ожидал продолжения рассказа.

— Я считаю, что лишнее вам рассказывать, почему я была у господина Врелитта в такой поздний час и на его квартире, — продолжала леди Кардейн. — Я была у него по своему личному делу, ибо слышала о нем, как об очень знающем и опытном адвокате. После того вечера я не видела господина Врелитта и ничего не слышала о нем до сегодняшнего утра, когда я получила от него записку с просьбой прийти к нему в контору. Я тотчас же направилась туда, а как только я вошла, господин Врелитт спросил меня, знаю ли я, что мой покойный муж составил новое завещание накануне своей смерти. Конечно, я ничего не знала. Но я рассказала ему все, что слышала, и он объявил мне, что завещание это находится у него на руках.

Оба полицейских чиновника, следивших с живейшим интересом за рассказом, не могли прийти в себя от изумления.

Они с недоумением смотрели на свою посетительницу, а затем уставились друг на друга. Несколько минут прошло в молчании. Затем первым заговорил Крофт:

— Все это весьма странно: рассказал ли вам Врелитт, каким образом это завещание попало в его руки?

— Нет, он просто сказал мне, что завещание находится в его руках, — ответила леди Кардейн. — Конечно, он показал мне его. Я не узнала почерка, которым было написано это завещание, ибо, как сказал мне Врелитт, оно было написано Постлетуайтом. Но я узнала подпись — это, несомненно, подпись моего мужа. Я также узнала подписи свидетелей — нашего дворецкого Брассета и лакея Голлинджа.

— Значит, — несколько торжественно начал Фиппс, — вы признаете, что это завещание, составленное сэром Джемсом Кардейном накануне смерти, отменяет прежнее его завещание, о котором вы говорили, когда в первый раз были здесь?

— О, конечно! Первое завещание, найденное под подушкой покойного, находится в руках его лондонских поверенных. Они хотели приступить, как это у вас называется, кажется, к утверждению его. Но, конечно, теперь об этом не может быть и речи!

— А известно ли вам содержание этого последнего завещания? — спросил Фиппс.

— Да, конечно, Врелитт прочел мне его. Мне завещано десять тысяч фунтов, вместо всего состояния, как в первом завещании, — ответила леди Кардейн. — Но, ведь вы, вероятно, знаете, что сэр Джемс положил на мое имя крупную сумму, когда мы поженились, так что мне не грозит бедность. Я тотчас же сказала Врелитту, что, конечно, не буду протестовать против этого последнего завещания. Я сказала ему также, что приду сюда и расскажу вам, что завещание находится в его руках.

— А что же он ответил вам на это?