Шрифт:
– Что это? – без особого интереса спросил Глеб.
Наталья покосилась на дверь, чуть придвинулась к решетке и прошептала:
– Ядовитое зелье, которое она мне дала.
Глеб нахмурился.
– Ты все-таки хочешь отравить Егру? – спросил он.
Наталья качнула головой:
– Нет. Это для меня.
На лице Глеба отобразилось недоумение.
– Как для тебя? – растерянно спросил он. – Что-то я не понимаю.
Глаза Натальи странно блеснули. Она решительно и быстро проговорила:
– Я выпью этот яд. Гадалка сказала, что это единственный способ выручить тебя из темницы.
Несколько мгновений Глеб удивленно смотрел на девушку, пытаясь осмыслить ее слова, потом нахмурился и твердо сказал:
– Даже не думай. Твоя гадалка – дура. Если ты выпьешь яд…
– Не бойся! – перебила его Наталья и улыбнулась. – Все будет хорошо!
Она вынула притертую пробочку и быстро поднесла бутылку к губам.
– Нет! – крикнул Глеб и вскочил с лавки. – Не вздумай!
Он попытался просунуть руку между прутьями решетки и вырвать смертоносную бутылочку из пальцев княжны, но Наталья отпрянула и быстро запрокинула голову.
– Ну вот, – с улыбкой сказала она через секунду. – Я выпила зелье. Видишь – это совсем не страшно.
Внезапно княжна побледнела и покачнулась на табурете.
– Что с тобой? – испуганно спросил Глеб. – Тебе плохо?
– Голова кружится, – слабым голосом ответила Наталья. – Я…
Она снова покачнулась.
– Охрана! – закричал Глеб. – Конвой!
Наталья протянула к нему руку. Пальцы их коснулись и переплелись. Она пристально посмотрела Глебу в глаза и тихо проговорила:
– Ты мне люб. Я сделала это ради тебя. Помни об этом.
Глаза Натальи закрылись, и она стала заваливаться на бок. Глеб крепче сжал ее пальцы и закричал что есть мочи:
– Охрана! Кто-нибудь! Княжна умирает!
Дверь распахнулась, и в темницу вошел охоронец Крысун. Увидев, что Глеб сжимает руку Натальи, он выхватил хлыст и, не говоря ни слова, хлестнул им Глеба по лицу. Глеб разжал пальцы и отпрянул, но тут же снова подался вперед и крикнул прямо охоронцу в лицо:
– Вызови лекаря, болван! Быстрее! Княжна выпила какую-то гадость! Бутылочка еще у нее в руках – пусть ее отправят в лабораторию!
Охоронец положил Наталье руку на плечо и заглянул ей в лицо.
– Княжна? – вопросительно окликнул он.
Наталья открыла глаза.
– Я… – Голос Натальи звучал слабо. – Я хочу прилечь, – пролепетала она. – Проводи меня в покои, охоронец.
Крысун помог княжне подняться. Пока она шла к двери, охоронец поддерживал ее под локоть. У двери она на секунду остановилась, повернулась к Глебу и тихо проговорила:
– Помни – ради тебя.
Затем отвернулась и, пошатываясь, вышла из темницы.
Глеб рухнул на покрытый гнилой соломой пол, закрыл лицо ладонями и облегченно вздохнул. Слава богу, все обошлось. Видимо, аптекарша, которая всучила Наталье бутылек с зельем, оказалась обыкновенной шарлатанкой. Господи, как хорошо, что на свете есть шарлатаны!
Два дня после этого Орлова не трогали. Он просто валялся на своей лавке, ел баланду, которую приносил Крысун, изредка вставал, чтобы пройтись. Потом снова ложился на лавку и спал, а если не спал, то лежал с закрытыми глазами и вздыхал.
Время от времени он пытался разузнать у охоронцев о судьбе Натальи, но те угрюмо отмалчивались.
После долгих размышлений Глеб решил, что с Натальей все в порядке и что отец просто-напросто запретил ей встречаться с узником. Ведь если бы она заболела, Глебу бы уже отрубили голову. Поскольку он до сих пор жив, значит, жива и княжна.
Вступать в разговоры с узниками, заточенными в других клетках, Глеб отказывался. Какой смысл разговаривать с призраками?
В голове у Глеба царила жутковатая пустота. Он был не в состоянии осознать все, что с ним происходит. Там, за стенами темницы, продолжается жизнь. Но что это за жизнь? Какое там время? Что за люди ходят по улицам города?
В конце концов Глеб уставал от этих вопросов, и тогда он представлял себе лицо Натальи – нежное, удивленное, милое. Это лицо было единственной реальностью, в которую он готов был поверить.
Какая же она славная, эта княжна. Жаль только, что княжна. Выдадут ее замуж за лысого идиота Егру, нарожает она ему таких же маленьких лысых идиотов, и если умом не тронется, то превратится в заурядную, толстую и вздорную тетку, обозленную на весь мир.
Размышляя об этом в очередной раз, Глеб вздохнул и хотел встать с лавки, чтобы чуток размять ноги, но в этот миг дверь снова отворилась, и в темницу вошел кат с драной ноздрей.