– Ну, дело твое.

Глеб запечатал бутылочку и вернул ее Громолу. Тот бросил бутылочку и котомку, взглянул на остающихся и громко сказал:

– Да помогут вам боги, друзья!

– Да помогут тебе боги! – хором откликнулись Глеб, Айсарана и Васька Ольха.

Громол распахнул дверь, выпустил наружу Крысуна, а после вышел сам.

Гиблый лес мало чем отличался от любой другой чащобы. Разве что деревья здесь были чуточку мрачнее, небо в просветах между деревьями – темнее, а земля под ногами – волглой и волнующейся, словно кожа огромного гада.

Громол и Крысун чувствовали спинами холод и неуютство, будто десятки невидимых глаз провожали их лютыми, ненавидящими взглядами. Возможно, что так оно и было.

Охотник ступал на землю осторожно и легко, как лесной зверь. Крысун громко топал и пыхтел позади. Шагать по лесу было нелегко. Под ногами чавкало. Сапог запутывался в высокой траве. По лицу норовили хлестнуть жгучие ветки.

Крысун рад был остановиться и двинуть назад, но Громол упрямо шел вперед. Время от времени он приостанавливался, оглядывал стволы деревьев, всматривался в незримые для Крысуна следы на земле и траве, покачивал головой и хмурил черные брови.

Когда Крысун совсем уж выбился из сил и готов был взмолиться об отдыхе, Громол остановился сам и сделал Крысуну знак – стой! Крысун мгновенно подчинился.

Несколько секунд охотник и бывший охоронец стояли на черной тенистой полянке и внимательно вслушивались в звуки окружающего леса. Наконец Громол чуть повернул голову к Крысуну и тихо сказал:

– Мы здесь не одни.

– Не… одни? – только и смог выговорить в ответ Крысун.

Громол качнул головой:

– Нет. Вокруг нас – лесная нечисть.

– Где?

– Везде, – ответил Громол.

Крысун хотел что-то возразить, но вдруг осекся. Глаза его выкатились из орбит, а тощее лицо дернулось, будто в него плеснули кипятком.

– Громол… – севшим от ужаса голосом пробормотал Крысун.

– Вижу, – тихо отозвался охотник.

То, что Крысун принимал за деревья, было вовсе не деревьями. Со всех сторон их окружали упыри. Ходячие мертвецы были обвешаны и утыканы листьями и ветками так плотно, что их нетрудно было принять за деревья. Выглядело это столь же ужасно, сколь и неправдоподобно. Упыри стояли неподвижно, словно окаменели. Лица их были скрыты листьями, между которыми – там и тут – тускло поблескивали мертвые голодные глаза.

– Чего это? – прошептал Крысун срывающимся голосом. – Зачем это они?

– Укрылись от солнца, чтобы не сгореть, – объяснил охотник.

– Как же они… сообразили? – в изумлении выговорил Крысун. – Кто их научил?

– Нашелся, видать, учитель, – ответил Громол с нервной усмешкой. Он зябко повел плечами и хрипло добавил: – Тут что-то не так.

– Ты про что?

– Они выжидают. Ждут, пока мы первыми начнем драку. Это не похоже на упырей.

– Может, они нас боятся? – с надеждой в голосе предположил Крысун.

Громол покачал головой:

– Нет.

– Тогда почему они не бросаются на нас?

– Есть лишь один способ это выяснить. – Громол с лязгом вытянул из ножен выкованный кузнецом-вещуном меч.

Крысуна прошиб холодный пот, по спине пробежала ледяная волна, а сердце упало куда-то вниз, но он сумел взять себя в руки и тоже вынул из ножен меч-всеруб.

– Да помогут нам боги! – крикнул охотник. – Вперед, Крысун!

И Громол первым бросился на стену мертвецов. Крысун на негнущихся ногах сдвинулся с места, но тут же услышал тихий, непонятный треск и понял, что сейчас произойдет что-то ужасное.

Громол оттолкнул Крысуна в сторону и тут же сам упал на землю и откатился к комелю столетнего дуба. С дерева на то место, где они только что стояли, рухнула сплетенная из палок, переплетенных гибким ивняком, клетка.

– Ловушка! – в ужасе вскрикнул Крысун. – Кто ж их…

Упыри, доселе стоявшие неподвижно, взревели и бросились на Громола и Крысуна. Из-за деревьев послышался гневный окрик, будто невидимый воевода упырей пытался образумить своих ратников, но те уже ничего не слышали и не видели, кроме живого мяса, до которого было всего несколько саженей.

Громол мигом вскочил на ноги.

– Бог Семаргл, крылатый пес Хорса-огнебога, будь с нами! – крикнул он зычно и наотмашь рубанул мечом первого подскочившего к нему упыря.

Темно было в охотничьей избушке. Темно и страшно. Пугали осклизлые стены, пугал грязный, затянутый плесенью пол. Но самое главное – запах. Запах тления и смерти – тут он был повсюду, и деваться от него было некуда.

Глеб, Васька Ольха и Айсарана сидели на лавке и смотрели на светлый квадратик окна. Они были втроем в хлипкой избушке, посреди страшного леса, по которому рыскали оборотни и живые мертвецы.