Васька ткнулся носом в ворох мха и зарыдал.

Княжий поручик Путята шагнул к Громолу и сказал:

– Эй, охотник, скоро стемнеет. Упыри могут напасть на нас ночью.

– Могут, – согласился Громол. – Но темные злыдни боятся огня. Дальше до утра не двинемся. Обложим привал кострами. Покамест полыхают костры, они не подойдут. – Громол взглянул на сидящих у костра молчаливых охоронцев. – Пускай твои ратники почивают по очереди и поддерживают огонь в кострах.

– Верно, – согласился Путята. Он посмотрел на плачущего Ваську и вздохнул: – Жалко старика. Эй, малой! – окликнул он Ваську. – Чего тебя в лес-то понесло?

– Не твое дело, – огрызнулся, размазывая слезы по щекам, Васька.

Айсарана подошла к Ваське, селя рядом на корточки. Посмотрела на его вздрагивающие плечи, протянула тонкую руку и погладила парня по кудлатым волосам.

– Не плачь, – сказала она. – Я с тобой спать буду.

Васька хлюпнул носом, вскинул голову и недоверчиво посмотрел на Айсарану.

– Чего это?

Брови девушки дрогнули.

– Ты жалкий, – сказала она. – Я тебя любить буду. Чтобы ты не плакал.

Васька блеснул глазами и угрюмо проговорил:

– Не нужна мне твоя жалость! И любовь твоя не нужна! Это из-за тебя Осьмия упыри разорвали! Уйди прочь!

Айсарана покачала головой:

– Нет, не уйду. Плохо тебе. От горя пустые слова говоришь. И на Айсарану поэтому злишься. Это пройдет. Иди ко мне.

Она пододвинулась поближе, обхватила голову Васьки теплыми ладонями и прижала ее к своей груди. Васька невольно вдохнул запах, исходящий от ее тела. От Айсараны пахло луговыми травами и речной водой.

Рядом присел и Глеб.

– Васька, – тихо позвал он, – Осьмий был христианин. А для христианина смерть – это не горе, а радость.

Васька отнял лицо от груди Айсараны и недоверчиво уставился на Глеба.

– Как это?

– Помнишь, Осьмий тебе говорил, что душа христианина в теле томится?

– Ну.

– Теперь уже не томится. Как только Осьмий умер, душа его вылетела из тела и к звездам устремилась.

Васька посмотрел на небо, перевел взгляд на Глеба и не совсем уверенно проговорил:

– Верно.

– Конечно, верно! А значит, и плакать по нему не надо. Может, он сейчас летает над тобой да посмеивается. И думает: «Ох, и дурень же этот Васька Ольха. Я его учил, как стать свободным, а он снова башку в хомут сует!»

Васька вытер нос и уточнил:

– Он теперь к звездам полетит?

– Может быть, – кивнул Глеб. – А может быть, рядом с тобой будет. Чтобы от злыдней лесных тебя оберегать. А уж потом, когда удостоверится, что с тобой ничего страшного не случилось, к звездам полетит. Ему ведь не к спеху.

Васька повел плечами и поглядел вокруг.

– Осьмий, – тихо позвал он.

Порыв ветра прошуршал по траве, качнул ветви деревьев, овеял лица лесной прохладой. Васька улыбнулся и отер ладонью мокрый нос.

– Вот видишь, – сказал ему Глеб. – Осьмий рядом с тобой. Так что вытри слезы и гляди на жизнь бодрей.

Глеб выпрямился и отошел в сторону. Достал сигарету и закурил. Айсарана тоже на время оставила Ваську и подошла к Глебу.

– Прости, Глеб, – сказала она. – Я теперь Ваську любить буду. Я ему нужна.

Сердце Глеба сжалось от тоски. До этого мгновения он не любил Айсарану и не чувствовал к ней особой тяги. Но теперь, когда она от него отреклась, вдруг с удвоенной силой ощутил, насколько он одинок. Один. Совсем один в этом страшном мире, в этом страшном времени. И надежды вернуться домой нет.

– Ты не обижаешься? – тихо спросила Айсарана.

Глеб глубоко затянулся сигаретой и выдохнул вместе с дымом:

– Нет. Тебе самой решать, кого любить.

Айсарана положила руку ему на плечо и хотела что-то сказать, но тут по лесу пронесся жуткий тоскливый вой. Ратники вскочили на ноги и схватились за мечи.

– Что это? – спросил Глеб испуганно.

– Упырь, – ответил охотник. – Новый упырь.

Осьмий лежал под деревом, раскинув объеденные руки. Крови вокруг не было – упыри тщательно слизали ее с земли. Кое-где тело старика было покусано до кости, а кое-где и саму кость безжалостно перемолотили упырьи зубы. Кабы не труп волколака, не оставили бы упыри от Осьмия и костей. Но волколак был большой, упитанный. Насытились упыри, потому и Осьмия доедать не стали.

После того как злыдни растворились в ночной мгле, минуло меньше часа. И вот Осьмий шевельнулся. Потом приподнял голову и перевернулся на живот. Вздыхая и поскуливая от боли, Осьмий пополз к трупу волколака.