Труп был обглодан, но кое-где на костях остались ошметки мяса и сухожилий, и мудрец стал с жадностью объедать их. По мере пожирания с изорванным телом Осьмия начали происходить перемены. Раны на его теле затягивались, кости срастались.

Вскоре старик обглодал скелет волколака дочиста. Тогда он поднял камень и стал долбить кость волколака. А потом приник к разлому и стал высасывать костный мозг.

Насытившись, Осьмий сумел подняться на ноги. Некоторое время он стоял, покачиваясь, как пьяный. Из-за туч вышла луна, и на земле что-то тускло блеснуло.

Осьмий, рискуя упасть, медленно наклонился и поднял с земли начищенный до блеска медный крестик. Старик долго не мог попасть головой в веревочную петлю и в конце концов оставил эти попытки и сунул крестик в карман изорванной охотничьей куртки.

Затем поднял обезображенное лицо к небу, разомкнул разбитые губы и завыл – громко, тоскливо, протяжно. Завыл, как зверь, вернувшийся в свое логово и заставший переколотых охотником щенят. Или как человек, потерявший разум и чувствующий смутную тоску по тому, чего уже никогда не вернуть.

Опустив взгляд, старец Осьмий увидел толпу упырей. Впереди стоял одноглазый упырь. Старик попытался что-то проговорить, но из глотки вырвалось только шипение. Он собрал волю в кулак и снова открыл рот.

– Ты… – прохрипел он. – Я…

Одноглазый упырь, стоявший у дерева, склонил голову набок и посмотрел на Осьмия мерцающим во тьме красноватым глазом.

– Мы… – выдохнул Осьмий. Затем поднял руку и пролаял: – Ты! Я! Мы!

– Мы… – повторил одноглазый упырь, неуклюже шевельнув языком.

Осьмий нагнулся к объеденному трупу волколака, оторвал мертвому зверю лапу, размахнулся и швырнул его одноглазому упырю.

– Мы! – рявкнул он.

– Мы! – повторил упырь.

Другие упыри затрясли в такт головами. Их губы приоткрылись, и глуховатые голоса вразнобой забормотали:

– Мы! Мы! Мы!

Одноглазый упырь замолчал и показал пальцем на подрагивающие вдалеке, за стеной деревьев, отблески костра.

– Они… – с ненавистью проговорил он. – Там!

Осьмий взглянул на далекий костер и отрицательно покачал седовласой головой:

– Нет… Потом.

– Потом? – вскинул изъеденные плесенью брови одноглазый упырь.

Осьмий кивнул:

– Да. Они знают… Они готовы… Надо потом.

Упырь обдумал его слова и кивнул:

– Да. Потом.

Речь упырей была неуклюжа и больше напоминала глуховатый лай. Им приходилось прилагать огромные усилия, чтобы вспомнить нужные слова.

– Надо много, – сказал Осьмий.

– Много?

Осьмий кивнул:

– Да. Много… Нас… Надо. – Он ткнул пальцем в грудь одноглазому упырю. – Ты. – Затем перевел палец на себя. – Я. – Затем обвел пальцем угрюмо поглядывающих на него упырей. – Мы. Все. Потом.

Некоторое время Одноглазый морщил гнилой лоб, обдумывая слова Осьмия, затем он взглянул на Осьмия и кивнул.

Полночи Осьмий бродил по темному лесу в толпе упырей. Им удалось наткнуться на несколько звериных трупов и сожрать их. От полусъеденной туши лося упыри отогнали четырех тощих волков.

Ели много, но сытости Осьмий не чувствовал. Ближе к утру он случайно сунул руку в карман и достал из него медный крестик. Поднес крестик к глазам и долго и пристально на него смотрел. С крестиком были связаны какие-то воспоминания – очень важные. Старик мучительно хмурил лоб, но так и не смог ничего вспомнить.

Осьмий снова сунул крестик в карман, и в этот момент кто-то негромко его окликнул.

– Упырь! Эй, упырь!

Осьмий завертел головой, пытаясь определить источник звука. В мокрой траве он увидел странное существо. Это была человеческая голова, но вся в шрамах, рубцах и бугорках, будто сшитая из разных кусков. Из короткого окровавленного отростка шеи, подобно белым паучьим лапам, торчали две длинные руки с ободранными в кровь ногтями.

– Упырь, – снова позвала голова и облизнула губы. – Возьми меня с собой. Тяжко мне одному. Ног нету.

Пальцы странного существа сжали траву и подтянули голову ближе к Осьмию.

Старик склонил голову набок и сдвинул брови.

– Ты… – с трудом выговорил он, – человек…

Голова усмехнулась обескровленными губами.

– Был когда-то. Меня Невзор Беркут на куски изрубил. Руки вон, вишь, приросли. А другого ничего нету. Авдей меня зовут. А тебя как?

– О… – Старик осекся. Наморщил лоб и снова попробовал звук на вкус. – О… сьмий.

– Осьмий, значит! Ну, будем знакомы. Слышь, Осьмий, возьми меня на руки.