Васька молчал, и губы его слегка подрагивали. Молчала и Айсарана. Взгляд у нее был грустный и потерянный. Глебу вдруг стало жаль девушку. Почти не сознавая, что делает, он принялся утешать ее.

– Ты только не волнуйся, – сказал Глеб нарочито бодрым голосом. – Громол скоро вернется.

Айсарана подняла на Глеба блестящие от слез глаз.

– А если не вернется? – проговорила она тихим голосом. – Что мы будем делать?

– Ну… – Глеб пожал плечами. – Как-нибудь выкрутимся. Дорогу обратно знаем.

Они помолчали.

– Глеб, – тихо позвала Айсарана, – расскажи мне о том месте, откуда ты прибыл.

– Ты хочешь узнать о моем мире? Хорошо. В моем мире есть множество забавных вещей. Там есть египетские пирамиды, поющие фонтаны, мотоциклы «Харлей Дэвидсон»… Там есть Интернет, презервативы со вкусом клубники, яхты, губные гармошки, молекулярная физика… Там есть стихи Бродского, картины Ван Гога, музыка Шопена и Моцарта… Да мало ли чего. Но самое главное – в нашем мире люди живут до старости и не умирают от пустяковых болезней.

– Но они все равно умирают? – тихо спросила Айсарана.

Глеб кивнул:

– Да. Они умирают.

– И отправляются на небеса?

Глеб усмехнулся:

– Ну, это по-разному. Кто-то на небеса, кто-то – в подземное царство Сатаны. А есть такие, которые никуда не отправляются, потому что не верят ни в Бога, ни в дьявола.

Айсарана внимательно посмотрела на него и вдруг спросила:

– Ты такой же?

– Я был таким же, – ответил Глеб. – До того, как попал сюда.

– И теперь ты жалеешь о том, что изменился?

Глеб подумал и ответил честно:

– Не знаю, Айсарана. Раньше я рассчитывал только на себя, и от этого мне жилось спокойнее. А теперь я понимаю, что жизнь – это темный лес. И это меня здорово пугает.

Глеб покосился на светлый квадрат окна, в котором виднелась черная стена деревьев, затем перевел взгляд на девушку и спросил:

– Ну а ты, Айсарана? Ты боишься смерти?

Девушка пожала острыми плечами:

– Не знаю. После смерти я увижусь со своими родителями. И я очень этого хочу. Но…

– Но что?

– Вдруг я их там не найду?

Васька сердито сопнул.

– Болтают, болтают, – проворчал он. – А о чем, сами не ведают.

– А ты ведаешь? – быстро спросила Айсарана.

– А то как же! – заносчиво ответил Васька. – Мне бы только выбраться отсюда, я такую жисть себе устрою, что мама не горюй!

– И на какие же шиши? – насмешливо осведомился Глеб.

– Ты про деньги?

– Про них.

Васька лукаво улыбнулся:

– Я по пути приметил пару местечек, где бурая пыль стелется по земле, аки снег. Наберу с четверть пуда – и самого Баву Прибытка переплюну! Буду жрать мясо каждый день! Да не просто так, а вприкуску с пшеничным хлебом!

Глеб хмыкнул.

– Эх, Васька. Ограниченный ты человек. Тебе бы только пузо посытнее набить.

– А тебе бы только языком потрепать, – сердито отозвался Васька.

Он встал с лавки и направился к двери.

– Куда ты? – окликнул его Глеб.

– Пойду отолью, – не оборачиваясь, ответил Васька.

– Будь осторожнее!

– Буду.

Васька отодвинул засов, открыл дверь и вышел на улицу. И вдруг пулей влетел обратно, быстро прикрыл дверь и задвинул засов.

Глеб и Айсарана испуганно уставились на его спину.

– Ты чего? – спросил Глеб, невольно понижая голос.

Васька обернулся. Взгляд у него был дикий и затравленный. А бескровные губы прошептали:

– Там… там…

– Что там? – поторопил Глеб. – Ну!

Васька не мог произнести ни слова. Глеб подскочил к Ваське, схватил парня за грудки и встряхнул его.

– Что там такое? – почти крикнул он.

– Там упыри! – выговорил наконец Васька. Облизнул пересохшие от ужаса губы и добавил: – Много упырей!

Глеб оттолкнул от себя Ваську, бросился к окну и осторожно выглянул наружу. Упырей он увидел сразу же. Они, не таясь, стояли перед домом в оцепенелых позах, будто настороженно вслушивались в чьи-то неслышные приказы и пытались их постигнуть.

Вид многих был ужасен. Некоторые истлели до того, что от них остались лишь кости с кусками гнилого мяса да черепа, покрытые редкими длинными волосами.

– Ты зачем меня, матушка, несчастного, родила? – тихонько запричитал Васька Ольха. – Завернула бы меня в льняную тряпочку да бросила бы камешком в синее море. Лежал бы я на дне, не ездил бы в дальние страны, не побирал бы копеечку, не боялся врага лютого. Обереги меня, матушка, окутай своим саваном, прикрой от напастей.

– Помолчи! – сухо приказала ему Айсарана. – После будешь причитать. А сейчас поди к окну и выстрели в небо поющей стрелой. Громол услышит нас и вернется. Где стрела?